Между светом и тьмой

Однажды довелось мне услышать старинную легенду о паломнике, путь которого проходил по тропам западных предгорий Урала через куюргазинские земли. Шел он долго и потерял счет дням. У места впадения хрустальных вод игривого Юшатыра в степную Большую Куюргазу встретился ему старец.

— Сколько дней пути до высоких гор и аулов в них? — спросил у него путник.

В ответ аксакал лишь махнул рукой:

— Иди.

Но когда путник сделал несколько десятков шагов, старец крикнул ему:

— Пол-луны тебе идти, если будешь шагать от восхода до заката солнца...

— А почему же ты не сказал мне об этом сразу? — удивился странник.

— Я должен был увидеть, как ты умеешь ходить, — пояснил мудрый старец, — и по каким тропам пойдешь…

Эта древняя легенда — словно компас в бурном житейском океане, в ней содержатся ответы на все главные, судьбоносные вопросы. Выберем для себя прямые и разумные пути-дороги — светлое и правое дело сотворится для всех нас. Главное — помнить: дорогу осилит идущий!

Он хотел стать историком

Ничто в жизни не происходит случайно. Существует какая-то внутренняя логика в течении нашей судьбы. Куюргазинская сторона — край хлебный, но и там народ после войны хлебнул выше головы. Правда, отец Марата, Талгат Ахметгалимович, был человеком исключительного трудолюбия и ответственности, поэтому голод все-таки миновал семью Азнабаевых.

О своих детских годах впоследствии Марат Талгатович вспоминал так:

«Все, что выпало на долю народа после войны, испытала и наша семья. Отец наш был человеком весьма суровым, требовательным и очень справедливым. Должность председателя колхоза тогда семье особых благ не давала, зато хлопот приносила выше всякой меры. Мы не видели, как он уходил на работу, а в колхозе она и не заканчивается никогда. Нас воспитывала бабушка, мама отца. Она происходила из семьи знатных башкирских мурз, приходилась внучкой кантонному начальнику. В шестнадцать лет ее сосватали в Первом Имангуле и привезли в Якшимбет. Бабушка научила нас отличать доброту настоящую от ее видимости, мы от нее восприняли уважение к человеку, терпимость друг к другу, трудолюбие, здоровое честолюбие. Она всегда требовала, чтобы каждый доводил до конца порученное дело.

В детстве и даже в юношестве я мечтал стать историком-этнографом. Гуманитарная направленность чуть не возобладала в моей судьбе. Баловался стихами. Не поверите, их даже печатали в районной газете.

Но влияние внешних сил, хотя и добрых, на мою судьбу оказалось сильнее. В том, что я стал врачом, значительна роль учителей биологии Назиры Басыровой, Гайсы Киньягулова и фельдшера Миннибая Рахманкулова. Назира-апай при каждом случае твердила: «Марат, быть тебе врачом». Вот и сбылось предсказание и желание моей учительницы.

Миннибай Валитович Рахманкулов имел всего лишь специальность военфельдшера, а обладал в медицине глубокими познаниями. Тоже поговаривал: «Марат, сам видишь, в деревнях врачей недостает. Давай-ка иди по медицинской линии».

Так Марат Азнабаев в 1956 году стал студентом Башкирского медицинского института. Хорошо знаю судьбу студентов поколения Азнабаева, потому что сам принадлежу к нему. Нас из деревень провожали на грузовой машине или бензовозе, с фанерными чемоданчиками в руках, с мамиными нехитрыми харчами. До тех пор мы не перешагивали порог родительского дома, неизвестность нас настораживала, но не пугала, потому что дерзость всегда была с нами. Поступление в институт или университет еще не снимало проблем, наоборот, они росли, словно снежный ком. Главная головная боль — жилье. Тогда ведь общежитий на всех не хватало, и мы шли на всяческие ухищрения, чтобы разжалобить всемогущий профком и заиметь вожделенную койку. Кому не повезет, вынужден искать угол в частных домах в уфимских архиерейках.

Но даже койко-место не прокормит студента. Ведь что-то он должен жевать. А с этим — вечная проблема. С учебой так же. Приходится слушать лекции, записывать их, хотя русский язык для тебя еще сродни иностранному. В каникулы душа рвется домой, и едешь часто зайцем или на багажной полке. С годами наловчишься так, что желание приобретать билет совсем пропадает.

Основным направлением научной деятельности Марата Азнабаева является разработка системы комплексного лечения врожденной патологии глаз у детей. В 1972 году он впервые в стране доказал эффективность микрохирургического вмешательства при врожденной катаракте у детей с первых дней жизни, возможность одномоментных операций на обоих глазах, применения мягких контактных линз на шестой-седьмой день после операции. Азнабаевым впервые разработаны оригинальные способы операций и серия инструментов и устройств для детской офтальмохирургии. По его проектам изготовлено оборудование, оснащение и микроинструменты для офтальмохирургии. В настоящее время им получено 44 авторских свидетельства и патента на изобретения.

За весь период врачебной деятельности Азнабаев лично прооперировал тысячи больных из разных регионов бывшего Советского Союза и зарубежья. Марат Талгатович создал научную школу детских офтальмологов. Результаты его фундаментальных и прикладных исследований нашли реализацию в пластической офтальмохирургии, методах диагностики, профилактики и хирургического лечения врожденной слепоты.

Об Азнабаеве написано так много, что по одним этим публикациям можно представить себе его многогранный портрет, вообразить масштаб его деятельности. Поэтому я не стану акцентировать внимание на этой стороне его биографии, перечислять все его звания. Однако считаю необходимым привести высказывание ученого-офтальмолога с мировым именем Святослава Николаевича Федорова: «Профессор М. Т. Азнабаев является одним из наиболее опытных, талантливых, плодотворно работающих специалистов в области детской офтальмологии».

Марат Талгатович первым в России предложил проводить операции маленьким пациентам с патологией хрусталика в самом раннем возрасте, что до этого считалось недопустимым. Это позволило резко снизить число детей, обучающихся в школе слепых и слабовидящих, у них появилась возможность учиться в общеобразовательной школе.

Поражает число операций, проведенных ученым-хирургом, — более десяти тысяч! Такое трудно себе представить, тем более когда это касается человека, возглавлявшего целый научно-исследовательский институт.

Все краски мира

Но вернемся на несколько десятилетий назад. У заведующего курсом детской офтальмологии, доцента кафедры глазных болезней Башгосмедуниверситета Марата Азнабаева с утра было хорошее настроение. Но оно быстро испортилось при встрече с плачущей женщиной, приехавшей из далекой Сибири. Она рыдала, неся на руках слепого ребенка.

Войдя в кабинет, он сел за стол, задумался. Мысленно стал оперировать глаза шестимесячного малыша. Вечером, уже лежа в постели, долго не мог заснуть: ломал голову над извечным «что делать?». На следующее утро попросился на прием к профессору Кудоярову, изложил свои планы по оперированию глаз новорожденных слепых детей. Габдулла Хабирович задумался: перед ним стоял способный ученик, готовый двинуть офтальмологию по новому пути. Дать ему добро? Пока в стране ничего подобного нет.

Кудояров согласился на эксперимент, помог достать микроскоп. Молодой хирург-офтальмолог взялся за изготовление необходимых инструментов.

...Идет операция под микроскопом. Вот Марат Талгатович, наблюдая через него, своими «сказочно» маленькими инструментами внедряется в роговицу глаза, осторожно извлекает мутный хрусталик, заменяет его мягкой контактной линзой.

На столе шестимесячный мальчик с забинтованными, прооперированными три дня назад глазами. Его поддерживает молодая мама. С волнением медсестра снимает марлевую повязку с обоих глаз, и мальчик сразу же протягивает ручонку к находящемуся перед ним яблоку. Мать, обняв сына, плачет — ее дитя первый раз видит белый свет. При виде слез матери разволновался и Марат Талгатович.

Нет, он не мог предвидеть, что эта операция откроет новое направление в борьбе со слепотой, что хирургическое вмешательство на первых неделях жизни ребенка назовут подлинной революцией.

После окончания лечебного факультета мединститута Марат Азнабаев прошел подготовку в клинической ординатуре и был зачислен в аспирантуру на кафедре глазных болезней. Под руководством профессора Кудоярова защитил диссертацию на ученую степень кандидата медицинских наук.

...1971 год. Марат Азнабаев, доцент кафедры глазных болезней, развернул большую педагогическую и лечебно-консультативную работу в детском отделении Уфимского НИИ глазных болезней, где начал разрабатывать наиболее сложные и малоизученные вопросы пластической офтальмохирургии.

...1980 год. Марат Азнабаев — директор Уфимского НИИ глазных болезней. Теперь к научным исследованиям прибавился широкий фронт организаторской и хозяйственной работы. Он успешно защищает докторскую, становится профессором. Ученый совет единогласно избрал его заведующим кафедрой глазных болезней мединститута.

...1991 год. Бельгия. Идет международный конгресс офтальмологов. На трибуне — очередной докладчик. Он выступает на английском языке. Это профессор Азнабаев. Чуть волнуется: надо доходчиво донести опыт своего института до участников конгресса. Он это делает, еще не зная о том, что ему придется сделать доклады на конгрессах в Японии, Турции, Канаде, Италии, Нидерландах, в Германии. Его фамилию начали произносить на многих языках мира. В Уфу стали наезжать детские офтальмологи. В стационаре лечились пациенты из Германии, Китая, Вьетнама, Румынии и других стран.

...Марат Талгатович недоволен: зарубежные пациенты лечатся в Уфе, а свои больные месяцами стоят в очереди.

Что делать? Ответ ясен — надо расширяться. Но как? И он стал добиваться организации глазных операций в районах. В результате появились хорошо оснащенные микрохирургические офтальмологические центры в Янауле, Сибае, Учалах, Малоязе, Кумертау.

Однажды, проезжая по Старой Уфе в районе кинотеатра «Аврора», Азнабаев увидел два заброшенных здания и обратился к руководству республики с просьбой помочь восстановить их. Здания теперь в строю: в одном корпусе стационар, в другом — поликлиника. Появилась возможность проводить до десяти тысяч операций в год.

Институт оснащен современным лазерным, ультразвуковым и другим оборудованием, что позволяет проводить исследование и лечение на самом высоком уровне. Появилась еще одна новинка: технологическая линия по производству искусственных хрусталиков, единственная в России. Уфимские линзы стали появляться в Ташкенте, Краснодаре, Омске, Казани, более чем в 80 клиниках России и СНГ.

Клиник, серьезно занимающихся детской микрохирургией глаза, в мире не так уж и много, и традиционно операции маленьким пациентам проводили и проводят в пять-шесть лет: катаракту удаляют и имплантируют искусственный хрусталик. Но всем известно: чем раньше болезнь изведешь — тем больше шансов расстаться с ней навсегда. Так вот, суть достижения ученых-офтальмологов НИИ глазных болезней проста: они довели порог возможной имплантации искусственного хрусталика малышам с врожденной катарактой до одного года.

Сама операция длится 25-30 минут, малыши переносят ее хорошо еще и потому, что разрез через склеру, откуда вставляется имплантат, производится крайне маленький, и швов не остается.

— Эти дети уже не будут инвалидами, они будут учиться в обычной школе, будут полноценными членами общества, — рассказывает руководитель детского отделения, доктор медицинских наук Равиль Азнабаев.

Умение идти

И вот подходит к концу мой рассказ. Автор далек от того, чтобы считать его полным. Ежедневно соприкасаясь с практикой окулистов, мы даже не задумываемся о волшебстве этой профессии. Эти люди берегут для нас свет, ограждая от тьмы.

Парадокс, но свет по-настоящему может оценить только незрячий. Ведь люди во веки веков Луне предпочитают Солнце, а день — ночи.

Затрагивая некоторые стороны деятельности института, я старался в канву рассказа вплести и судьбу профессора Марата Азнабаева, полагая, что эти два понятия — институт и профессор — неразделимы, несмотря на все перипетии жизни. В течение многих лет они дополняли друг друга.

У жизни — своя логика. Перемены коснулись и института. Академик Академии наук Республики Башкортостан Марат Азнабаев, руководивший коллективом многие годы, решил отойти от административно-хозяйственных обязанностей, полностью сосредоточившись на научной деятельности. Огромные знания и опыт ученого еще много лет послужат благу людей.

...Помните начало нашего рассказа, когда повстречавшийся путнику старец оценил возможность достижения им цели по его умению ходить? Так и институту с Азнабаевым идти не пол-луны, а долгие годы.