Свидетель человеческих историй

Без малого полвека отработала в Туймазинском межрайонном суде Зульфия Газизова. 47 лет и пять месяцев, уточняет она сама с первых минут нашей встречи. Это служение длиною в жизнь началось достаточно банально: выпускница Октябрьского технического училища решила найти работу в родных Туймазах.

Был август 1978 года. Шагая по  центру города, она без долгих раздумий толкнула дверь здания суда. Поднялась в кабинет председателя и без обиняков попросила: «Возьмите меня на работу!»

А на ногах — валенки

Тогдашний и. о. председателя суда Шамсутдин Яушев на внезапное вторжение отреагировал столь же неожиданно: «А по-башкирски и по-татарски говорить умеешь? Многие участники процессов приезжают из отдаленных деревень и плохо говорят по-русски». Услышав честное «Понимать — понимаю, а вот разговариваю плохо. Но обещаю выучиться в сжатые сроки», ответил коротко: «Тогда отправляйся в отдел кадров. Будешь секретарем судебного заседания».

Для человека несведущего секретарь суда представляется кем-то вроде стенографиста, который скоренько фиксирует суть процесса, а по его завершении выпивает чашку чая и с чувством выполненного долга отправляется домой. На самом деле в должностные обязанности секретаря входит не только ведение протокола судебного заседания и оформление всех судебных актов, но и всесторонняя помощь судье: проверка явки на заседание всех, кто участвует в процессе, подготовка дела после его рассмотрения, изучение жалоб и заявлений с внесением предложений по их дальнейшей судьбе…

— Когда я уже набралась опыта, то нередко что-то подсказывала недавно назначенным судьям, — забегая вперед рассказывает Зульфия Мусалямовна. — А башкирский и татарский, как и обещала, освоила очень быстро. Когда того требовали обстоятельства, оформляла на башкирском языке протоколы.

Многолетняя трудовая биография Газизовой включает в себя эпизоды, о которых молодое поколение вряд ли имеет представление. К примеру, в годы СССР широко практиковались выездные судебные заседания, когда полный состав суда выезжал в деревни и села, где и проводился показательный процесс. Если дело относилось к категории особо тяжких, его нередко вели судьи Верховного суда, а территорию оцепляли солдаты внутренних войск и кинологи со служебными собаками.

— В первый же мой рабочий день мы выехали в деревню Тирян Елга, где слушалось дело о ДТП со смертельным исходом, — вспоминает она. — Местный тракторист решил подвезти незнакомца в прицепленной позади него тележке. На одном из ухабов ее тряхнуло, человек не удержался и выпал прямо под колеса.

Другой случай был более резонансным. 24-летняя сельчанка ударом топора лишила жизни родного отца. Пока добирались до места проведения судебного заседания, в голове Газизовой сформировался образ монстра в юбке. На деле же выяснилось совсем другое: пожилой мужчина систематически напивался и бил смертным боем свою супругу. До крови, до переломов. В тот день ситуация повторилась вновь. Не выдержав, дочь схватилась за топор… Народу в тот день набилось в клуб до отказа, и все требовали помилования. Однако убийство есть убийство: молодая женщина получила реальный срок.

— Пишу протокол, а у меня слезы ручьем, — рассказывает Зульфия Мусалямовна. — Так и ревела первые месяцы работы наравне с подсудимыми и потерпевшими.

После одного из таких заседаний судья отвел молодую сотрудницу в сторонку и сделал внушение: «Свои эмоции мы должны держать при себе. Не сможешь — долго здесь не проработаешь».

— Со временем, конечно, я научилась скрывать свои переживания, хотя внутри подчас бушевал шквал чувств, — продолжает моя собеседница. — Но тяжело было не только эмоционально, но и физически. Нередко мы добирались до места проведения выездных заседаний в автозаках, вместе с конвоирами и заключенными, а то и на лошадях. Запомнилось и другое — как холодно было в этих клубах зимой. Иной раз в авторучках стыли чернила! Сижу на заседании важная и строгая, а на ногах под столом — валенки.

Нужно ли проводить показательные выездные заседания сегодня? Услышав просьбу высказать свое мнение на этот счет, моя собеседница думает недолго:

— Позволить такую роскошь — посвятить целый день одному процессу — нынче уже невозможно. Сейчас судебные заседания проводятся с интервалом чуть ли не в полчаса, — поясняет она. — Иной раз до вечера судья успевает провести десять-двенадцать процессов.

Как справлялся с такой нагрузкой секретарь? Это дело привычки, скромно улыбается Газизова. В ходе судебного разбирательства опрашивают подсудимого, потерпевшего, свидетелей… И все это секретарь должен зафиксировать. Закончится рабочий день — она остается, чтобы воссоздать на бумаге всю суть произошедшего. Отговорка «Сделаю завтра» здесь не работает: новый день — это новые процессы.

Счастье быть нужным

Безмолвный свидетель тысяч и тысяч человеческих историй — трагичных, поучительных, леденящих душу, Газизова и сама оказывалась в эпицентре судебных перипетий. В начале 1990-х в Туймазах на скамью подсудимых попала преступная группа, в которую входили 11 местных жителей. Работа над материалами уголовного дела шла не один день. После вынесения приговора необходимо было ознакомить подсудимых с протоколами судебных заседаний. Чтобы соблюсти их законные права, Газизова в сопровождении одного милиционера отправилась в столицу республики, где на тот момент содержались подсудимые.

— Выехали мы ночным поездом, так же планировали вернуться обратно, — вспоминает она. — Во время встречи с арестованными один из них вдруг тихонько поинтересовался: «Вы ведь обратно на поезде поедете?» И, перехватив мой встревоженный взгляд, пояснил: «Мы же не все тут «отмороженные». Поэтому хочу предупредить — на одной из станций вас будут ждать. Берегитесь!» Действительно, такой сценарий был преступникам на руку: имевшиеся при ней документы существовали только в рукописном варианте. Если бы они пропали, дело можно было бы запросто развалить. Поэтому я во всеуслышание объявила арестантам, что буду работать с ними еще два дня, а затем отправлюсь домой на автобусе. Сами же в тот же день отправились на железнодорожный вокзал и сели на поезд.  Правда, поволновались изрядно. Но все закончилось благополучно.

Интересуюсь у Газизовой, что же удерживало ее на такой непростой работе все эти годы. Зарплата? Она у секретарей судебных заседаний небольшая. Возможность особо не напрягаться? Но требования к таким специалистам не намного ниже, чем к судьям: каждые три года крайне требовательная аттестационная комиссия проверяет их уровень знаний, в том числе новых законов и постановлений. Масса свободного времени? Это даже не смешно — свою семью она видела лишь урывками. Фактически все домашние заботы-хлопоты взвалил на свои плечи супруг, за что Зульфия Мусалямовна ему бесконечно благодарна.

— Знаете, все эти годы я работала с очень образованными, благородными, интеллектуально развитыми людьми, — признается она. — Вместе с ними и я росла — как личность и как специалист: получила среднее специальное, затем высшее юридическое образование. Была отмечена медалями «За трудовую доблесть», «За безупречную службу», «100 лет РБ», многими ведомственными грамотами. 15 января 2025 года я уволилась в связи с достижением предельного возраста пребывания на государственной службе. Но после увольнения дома сидела недолго — уже через две недели меня позвали обратно, на должность инженера ВКС. Спустя полвека быть нужным не только в семье, но и на работе — в этом, наверное, и есть счастье.