Время быть собой

Для многих слово «пенсия» звучит как приговор, как тихий шелест опущенного занавеса. Бытует мнение, что жизнь после 60 — это разве что сериалы по телевизору, лавочка у подъезда да хождения по поликлиникам. Но наша героиня решительно отвергает подобные ущербные стереотипы. Для нее выход на заслуженный отдых стал не финалом, а точкой отсчета совершенно новой главы жизни. Своим примером она доказывает: пенсионный возраст — это данное тебе время быть собой, тот ресурс, когда можно заниматься любимым делом, помогать другим и жить полноценной жизнью.

Насима Сагитова родилась в Бурзянском районе, была третьим ребенком в многодетной семье, где росли семеро детей. Счастье длилось недолго: в 37 лет ушел из жизни отец. У Насимы Гильмановны остались о нем лишь теплые воспоминания:
— Он был очень душевным человеком. Помню, даже из леса возвращался не с пустыми руками — обязательно ягоды соберет, чтобы порадовать нас.

Старший брат рано женился, второй уехал учиться в интернат, и на плечи юной Насимы легла ответственность за младших — именно она стала главной помощницей мамы.

Детство у нее было самым обычным: собирались у подножия Каратау, играли в национальные игры, в семью, в кинофильмы, в учителей. Зимой катались с горок на санках, рассекали на коньках по замерзшей Агидели. Труд был неотъемлемой, а точнее, естественной частью жизни.

— Бывало, прибегу к маме и отчитываюсь, сколько сегодня покосов осилила. А она хвалит. Много ли надо для счастья? — смеется героиня.

В юности она мечтала лечить людей — хотелось помочь часто болеющей маме. Однако судьба распорядилась иначе.

— Как-то лошадь ударила копытом парнишку. При виде крови мне стало плохо, — признается она. — Тогда поняла: фельдшер — не мое.

В итоге поступила в Белорецкое педучилище, а затем окончила исторический факультет БашГУ. В дальнейшем о своем выборе она не пожалела ни разу. Профессия сразу пришлась по душе. Каждый ребенок — личность. Будешь уважать — ответит тем же. Вот потому непослушных учеников у нее не было.

За плечами — 37 лет педагогического стажа. Насима Гильмановна преподавала историю, 27 лет проработала завучем, а затем и сама возглавила школу в родной деревне Новомунасипово. Особое место в ее работе занимало патриотическое воспитание.

— В те времена культуре, традициям и языку уделялось огромное внимание. Наш первый президент Муртаза Рахимов делал акцент на духовном возрождении, и мне посчастливилось работать в ту эпоху, — вспоминает ветеран.
Она вела краеведческий кружок, создала шежере — родословную своей деревни. Огромный труд, кстати. А в 1993 году по ее инициативе был открыт школьный музей — один из первых в районе. В музей приезжали из других школ, для районных учителей там проводили открытые занятия.

В 2016 году Сагитова вышла на пенсию, но связь со школой не прервала. Созданный ею музей продолжает работать, а она сама часто приходит в родные стены, общается с учениками. Заслуги педагога отмечены званием «Отличник образования РФ».

Сегодня она возглавляет объединение агинэй у себя в деревне. Без их участия не проходит ни одно мероприятие. Женщины-активистки возрождают традиции и обычаи бурзянских башкир, ходят в школы и дошкольные учреждения, знакомят детей с родной культурой, проводят праздники проводов в армию, имянаречения, шьют обереги.

Они же стали костяком волонтерского движения в Новомунасипово. Собирают средства, необходимые вещи, медикаменты, плетут маскировочные сети. Ни один гуманитарный конвой из района не уходит без их подарков бойцам. Помогают родным военнослужащих, в том числе и погибших. Вот сейчас готовятся отметить юбилей женщины, у которой сын погиб в зоне СВО. Насима Гильмановна знает, какое это горе, у самой погибли племянники — сыновья двоюродных сестер. А ее средней дочки не стало, когда той было всего 14 лет.

Еще одно важнейшее направление, которым она всерьез увлечена, — пошив национальной одежды. В районе живут представители двух родов — бурзянцев и карагай-кипчаков. Как рассказывает собеседница, когда девушку в Бурзяне выдают замуж, среди приданого обязательно найдутся паласы из войлока, тканые или вязаные накидки, дорожки. И, конечно же, национальная одежда.

— В старину каждая женщина на свадьбу дочери должна была сшить платье, — объясняет Насима Сагитова. — И эту обнову невеста берегла как зеницу ока: это не просто мамин подарок, но еще и оберег. После уже сами дочки, взяв это платье за образец, шили наряды своим дочерям, тем самым сохраняя колорит и самобытность народных костюмов.

Сама Насима Гильмановна училась шить, изучая работы мастериц, копаясь в книгах и интернете. Сведения собирала по крупицам.

— Стилизованная одежда — конечно, тоже хорошо, но мне хотелось воссоздать именно одежду наших женщин в старину, а она все-таки отличается. Признаюсь, сначала не хватало храбрости. Слишком это серьезно. Первое время мы шили простые платья для сцены, но меня тянуло на настоящую аутентичную одежду, как в древности. Тут не столько внешняя красота важна, сколько соблюдение исторической достоверности, — отмечает собеседница.

По словам Насимы Гильмановны, при изготовлении нагрудника в старину использовали плотную суконную ткань, кораллы, серебряные монеты, ракушки. Отдельно сплетенная из кораллов сетка применялась в разных частях нагрудника. В разных местах он назывался по-разному: селтәр, һаҡал, тушелдерек, алмиҙеү и др. Нагрудники различались формами, соотношением кораллов и серебра, манерой расположения нашивок на ткани.

— Нагрудник у наших юго-восточных башкирок — селтәр — отличался массивностью, — рассказывает она. — Он закрывал грудь и спускался ниже талии на 15-20 см. Сплетенная сетка занимала нижнюю половину украшения, она же завершалась коралловой бахромой. Поверх сетки иногда нашивались подвески — сулпы. Шейный вырез украшался рядом монет или цепочками. Монеты нашивались как бы внахлест друг на друга и при ходьбе позванивали.

Кстати, нагрудники играли не только декоративную, но и обереговую роль — считалось, что они защищают душу человека и отгоняют злых духов. Богато украшенный нагрудник в среднем приравнивался по цене к лошади или корове.

Рукодельница научилась шить и платья — как положено, с соблюдением всех нюансов. Вместе с женщинами-агинэй шили также кашмау — шлемовидные шапочки с затылочной лопастью, которая укрывала сзади роскошные косы, дабы они не служили соблазном для нескромных взглядов.

Сама она также изготовила и камзол — короткий безрукавный жакет, который носили поверх платья. В Бурзяне его украшали рядами позументов и серебряными монетами. Признается, что шить камзол даже тяжелее, чем платье. Сейчас мечтает сшить елан — праздничный длинный распашной халат из однотонного сукна или шелка. Его расшивали бисером, кораллами, раковинами каури и монетами, чтобы подчеркнуть статус женщины. Вот этот процесс украшения — самое трудоемкое и скрупулезное дело.

Со своим супругом Насима Гильмановна прожила 47 лет. Он был из этой же деревни, работал в колхозе, затем в школе оператором газовой котельни. Был пчеловодом, любил природу, даже посадил кедр, хотя в Бурзяне это дерево не растет. В прошлом году его не стало — сказались последствия ковида.

Старшая дочка с семьей живет в Абзелиловском районе. У нее трое сыновей, двое из которых — студенты. Она пошла по стопам мамы, работает воспитательницей. Младшая дочка сейчас в Уфе, своей семьей пока не обзавелась.

Насиме Гильмановне сейчас 68 лет, но в глазах у нее огонь, а в делах — неуемная энергия. Она не считает морщины и не жалуется на годы, потому что каждый ее день наполнен смыслом, потому что умеет жить не прошлым, а настоящим и будущим. Она — живое доказательство того, что настоящий учитель не уходит на пенсию. Он просто меняет площадку и продолжает сеять разумное, доброе, вечное.