Слёзы и стекло

На IV Международной книжной ярмарке «Китап-байрам» в Уфе состоялась дискуссия о том, как сегодня устроена литература для молодых. В ней приняли участие три писательницы, работающие в жанре молодежного и подросткового фэнтези: Айли Фриман, Делла Фокс и Эдди Кан.

Что их читатели ищут в книгах? И как авторы пытаются достучаться до аудитории с клиповым мышлением, выросшей на сериалах и соцсетях?

Читатель хочет плакать

Молодой читатель ждет от книги эмоций. Слово «стекло», которое участницы встречи произносили десятки раз, в их лексиконе означает высокую эмоциональную нагрузку: читатель должен страдать вместе с героями, проживать их потери, разочарования и только через это приходить к катарсису.

Эдди Кан так сформулировала свое писательское кредо: «Мне хочется так ярко и выразительно рассказывать, чтобы в конце книги люди рыдали и в процессе чтения испытывали не менее яркие эмоции». Ее описание собственных книг звучит как рекламный слоган, но в нем есть смысловая формула: «Мои книги воспринимаются как кино, хрустят, как попкорн, но ранят, как стекло». То есть легкость и динамика нужны, чтобы читатель вошел в историю, не напрягаясь. Но внутри его ждет серьезная драма.

Айли Фриман подтверждает это правило: «Обязательное условие моих историй — драма и стекло». Даже в спортивной романтике, где, казалось бы, должно быть место победам и триумфам, она ищет травмы прошлого, страх проиграть, предательство близких. «Однако читатель должен унести с собой мысль, что даже после самой страшной трагедии можно жить и творить», — говорит она.

Делла Фокс добавляет к этому юмор. Ее книги называют ироничным фэнтези. «Когда я начинала писать, я просто хотела развеселить своих друзей, — признается она. — Сейчас хочу, чтобы при этом читатель задался и философскими вопросами». Смех и слезы в одном тексте — способ удержать внимание аудитории, которая не любит однозначности. Подростки и молодые люди до тридцати лет ищут в книгах не утешения, а интенсивного проживания эмоций. Они хотят испугаться, разрыдаться, а потом выдохнуть. Им не нужны простые истории, им нужна борьба.

Магия среди нас

Еще один тренд — отказ от условно-средневековых королевств и перенос магического действия в современный сеттинг — то есть место и время, где разворачивается сюжет. Сегодня молодому читателю интереснее, когда волшебство происходит прямо у него за окном.

Делла Фокс рассказывала: «Сначала я хотела сделать в своей книге про Арину, обычную девушку, которая случайно узнает, что становится ведьмой, средневековый сеттинг, но потом подумала, а почему бы не сделать местом действия Россию, наши дни. Тот же «Ночной дозор», но более подростковый».

Почему это работает? Узнаваемые реалии — улицы, типичные школы, бытовые проблемы, — и читатель думает: «Это могло бы случиться со мной». Магия перестает быть чем-то далеким и превращается в часть повседневности. Для подростка, который ищет ответы на вопросы о своей идентичности, такой сеттинг оказывается ближе, чем замки и драконы.

Эдди Кан выбирает не просто современный, а конкретный культурный сеттинг — корейский. «Мои истории — это дорамы на бумаге», — говорит она. Корейские сериалы (дорамы) сейчас невероятно популярны среди молодежи. Персонажи Кан живут в современном Сеуле, сталкиваются с демонами из эпохи Чосон, охотятся за артефактами. «Есть стереотипное мнение, что корейские сеттинги — это примитивный сюжет, например, про бедную девушку, которая познакомилась с богачом, — сетует она. — Люди, которые не знакомы с корейской культурой, прочитав мои книги, жалеют, что не открыли ее раньше».

Выбор сеттинга сегодня — это способ диалога с читателем. Чем ближе и узнаваемее мир, тем сильнее эмоциональное вовлечение. При этом авторы не копируют реальность, а переосмысляют ее через магию и мифологию, предлагая знакомое, но с неожиданного ракурса.

Книги конкурируют с кино

Следующий тренд напрямую связан с тем, что современный читатель — в первую очередь зритель, поглощающий визуальный контент, привыкший к динамичному монтажу, яркой картинке, четким образам. Сериалы, дорамы, ролики сформировали запрос на кинематографичность. Читатель хочет не просто узнать историю, а увидеть ее.

Поэтому Эдди Кан строит текст как фильм. Она продумывает смену планов, свет и цвет. «Когда мне говорят: я не прочитал вашу книгу, я как будто ее посмотрел, для меня это сигнал, что я на правильном пути», — признается она. Кан по образованию художник и сама иллюстрирует свои книги.

Айли Фриман пошла по другому пути — она создает звуковой фон для своих текстов. В конце книги она публикует плейлист, а каждую главу сопровождает песня, которую писатель слушала во время работы. В цикле о рок-музыкантах она даже пишет стихи авторских песен для вымышленных групп. Благодаря этому приему читатель может слышать музыку, которая звучит в головах героев.

Делла Фокс, в свою очередь, использует визуальные отсылки к поп-культуре. Ее героиня попадает в журнал «Потусторонний стиль» — это прямая отсылка к фильму «Дьявол носит Prada», только в магическом исполнении. К следующей книжной выставке писательница планирует выпустить и сам журнал, который наверняка захотят полистать те, кто прочел книгу.

Старые схемы работают, если их переосмыслить

В сценарном деле есть понятие тропов — это устойчивые сюжетные конструкции, шаблоны, которые переходят из фильма в фильм, из книги в книгу. Начинающим авторам часто советуют их избегать. Но участницы дискуссии с этим не согласны. Они считают, что тропы работают, если их переосмыслить.

Делла Фокс объясняет: «На литературных мастерских нам говорят: «Не используйте шаблоны, не используйте тропы». Но они стары как жизнь, на них строятся все бестселлеры и кинофраншизы. Например, троп «попаданка» — когда из-за необычного случая или магии героиня переносится в другой мир или время — помогает проследить путь персонажа от точки А до точки Б, показать его эволюцию».

Айли Фриман называет свои любимые тропы: «Запретная любовь, стремление к мечте, дружба». Она не пытается уйти от этих тем — наоборот, делает их центральными. Но наполняет романтические истории актуальными деталями: герои-музыканты не просто влюбляются — они борются с травмой прошлого, с непониманием близких, с творческим кризисом.

Эдди Кан предпочитает троп «вынужденное сотрудничество» — когда герои ненавидят друг друга, но им надо работать вместе. Этот прием создает естественный конфликт и позволяет постепенно раскрывать суть персонажей. В ее книгах героиня-карьеристка и демон из прошлого вынуждены объединиться против общей угрозы. Классический троп, но в корейском сеттинге и с современной психологической проработкой.

Получается, что секрет успеха — не в абсолютно новой сюжетной схеме. Важно, чтобы знакомая конструкция была наполнена живыми эмоциями, актуальными проблемами и интересными деталями. Авторы идут навстречу читателю, который не хочет читать скучные описания природы или длинные внутренние монологи. Если книга не «озвучивается» и не «визуализируется» в голове читателя, она проигрывает сериалу. Поэтому авторы вынуждены осваивать приемы сценаристов и режиссеров.

Как рождаются истории

Первый вопрос, который интересует читателей: как рождается текст? Кто управляет сюжетом — автор или персонажи? В ответах участниц встречи обозначились два принципиально разных подхода.

Айли Фриман призналась, что часто садится писать, не зная, что произойдет в следующей главе: «Персонажи сами мне подсказывают и ведут по сюжету». Этот метод в писательской среде еще называют интуитивным письмом. Его плюс — в живости и непредсказуемости. Минус — в том, что автор может забрести в тупик, и тогда текст приходится переписывать. Но для Фриман такой подход органичен: она пишет романтические эмоциональные истории про музыкантов, спортсменов — там важно «дышать» вместе с героем, а не контролировать каждый шаг.

Эдди Кан, напротив, назвала себя «писателем-архитектором». Она предварительно выстраивает жесткий каркас: делит сюжет на части, расписывает главы, прорабатывает каждую сцену. Этот подход позволяет ей укладываться в сроки (одна из книг была написана за пять месяцев) и сохранять качество при высоком темпе.

Портрет аудитории

Участницы встречи рассказали, что их аудитория шире, чем кажется. Это не только девочки-подростки.

Делла Фокс долго не могла определить своего читателя: «Когда я начала писать, то не понимала, кому это интересно. Но когда книга вышла, ко мне стали подходить на выставках совершенно разные люди. Я поняла: моя аудитория — от 16 до 30 лет.

Эдди Кан называет диапазон 18 — 35 лет. «Это те, кто хочет читать мотивирующие истории, чтобы поверить в себя. И те, кто хочет провалиться в другую реальность, отвлечься от бытовых проблем, посмеяться, попереживать и похрумкать стекла», — говорит она.

Айли Фриман подчеркивает, что ее спортивная тема привлекает и парней: «Я пишу не только для девочек. У меня есть истории про мужскую дружбу, соперничество, отношения с тренером».

Молодежное фэнтези тяготеет к тому, чтобы стать площадкой для разговора о взрослении, поиске себя, преодолении травм — то есть о вещах, которые волнуют всех независимо от пола. И возрастной потолок поднимается: тридцатилетние тоже хотят читать такие книги, потому что узнают в них свои проблемы, да и потолок формирования личности сегодня специалистами сдвигается в сторону 30 лет.

Как попасть в издательство и почему это не главное

Участницы встречи пришли в профессиональную литературу разными путями. Их опыт показывает, что единого рецепта нет, но есть общие закономерности.

Делла Фокс прошла через открытый питчинг (это публичная презентация рукописи перед редакторами и издателями), которых сейчас в России проводится немало. «Сначала отправила первую главу на конкурс, прошла в полуфинал, потом в финале лично встречалась с издателями. Мне сделали предложение несколько издательств, я выбрала тех, кто поверил в меня первыми».

Айли Фриман попала в издательство «ЭКСМО» через конкурс романтической прозы: «Увидела информацию о конкурсе, в тот момент у меня был только черновик, который я не планировала дописывать. Но решила написать книгу, которая точно победит. Писала с бешеным желанием, за четыре месяца закончила — и победила».

Эдди Кан пошла классическим путем «самотека»: отправила рукопись на почту издательства и ждала ответа месяцами. «Я была одной из тысяч», — говорит она. Но дождалась.

Однако все три сошлись в одном: попасть в издательство сегодня проще, чем раньше. Главная трудность в другом.

Выпуская книгу, издатель не гарантирует читателя. Писатель вынужден становиться публичной личностью: вести соцсети, выходить на аудиторию, участвовать в ярмарках, общаться с читателями.

Айли Фриман призналась, что иногда советуется с читателями в соцсетях — какое имя дать герою или о ком писать, например, о хоккеисте или футболисте — так автор вовлекает аудиторию в процесс творчества, подогревая интерес к произведению.

Современная книга — это не самодостаточный продукт, она требует активного продвижения.

— Наша задача — кричать о своей истории. Которая, конечно, должна быть качественной, — говорит Эдди Кан.

КСТАТИ

Некоторые издатели не учитывают мнение автора при оформлении книги, но бывает, что даже в крупном издательстве писатель может отстаивать свое видение. Делла Фокс рассказала о том, как ее спор с художником повлиял на обложку.

«Когда мне показали макет, на нем был очень злой кот, а мой персонаж Олег, который превращается в кота, — настоящий добряк! Я сказала: «Нет, ребята, это не Олег!» Художник пошел навстречу и четыре раза переделывал котика».