Два месяца из жизни Дягилева

На сцене уфимского концертного зала «Башкортостан» в заглавной роли выступил премьер Большого театра и художественный руководитель спектакля Денис Родькин.

Действие разворачивается за кулисами во время репетиций балета «Дафнис и Хлоя», над которым работает команда знаменитого продюсера, русского театрального и художественного деятеля, мецената Сергея Дягилева. Персонажи между собой конфликтуют, интригуют, истерят. При этом ненавидят и одновременно боготворят своего руководителя — Дягилева. Словом, кипит повседневная жизнь творческого коллектива.

С той разницей, что действующие лица — исторические личности из окружения Сергея Дягилева, которые стояли у истоков знаменитых «Русских сезонов», чьи традиции и наследие живут и в наши дни. Это легендарный балетный дуэт Вацлав Нижинский и Тамара Карсавина. Их партии исполняют Данила Клименко и Анастасия Сташкевич. Французский композитор и дирижер Морис Равель (Вячеслав Лопатин), русский и французский театральный художник и живописец Лев Бакст (Денис Савин), русский и американский артист балета, хореограф Михаил Фокин (Дмитрий Соболевский).

Идея поставить «балет в балете» принадлежит Денису Родькину. Ее поддержал основатель фестиваля культурного поиска «Нам нужен Дягилев» Сергей Шитьков. По окончании спектакля они любезно согласились ответить на несколько вопросов нашего журналиста.

— Денис Александрович, почему, рассказывая о Сергее Дягилеве, вы выбрали тему именно закулисья?

— Потому что для зрителей эта тема самая интересная. Про искусство и так все понятно. Мы видим конечный результат. А вот что за ним кроется, интриги, сложные взаимоотношения, ситуации — совсем другое дело.

У нас ведь иногда как бывает: репетируешь партию и вдруг — раз! — и не танцуешь. Вот моя партнерша Анастасия не даст соврать. Хотелось донести до зрителя нашу внутреннюю кухню. Ведь постановка спектакля — дело не одного дня, сегодня сказали, завтра танцуем. Идет долгий и сложный процесс, который мы показали в первом акте.

Как сформулировал Сергей Владимирович Шитьков, у нас получился даже не спектакль, не балет, а такая небольшая брошюрка про два месяца из жизни Дягилева.

— В таком случае, что лично вы хотели сказать зрителю?

— Мне было просто интересно работать над ролью. У меня очень странная связь с личностью моего героя. Когда в Большом театре ставился балет «Мастер и Маргарита», там придумали, что у Воланда будет седая прядь. Я долго думал над этим образом и решил, что мой Воланд будет абсолютно черным. И когда возникли идеи насчет роли Дягилева, подумалось, что вот ему седина как раз бы подошла. И захотелось исполнить его партию именно в демоническом стиле.

Но если Воланд ничего не боялся и воротил тысячелетиями, как хотел, то Дягилев всего-навсего земной человек. Его беспокоили внутренние конфликты, сомнения, когда он оказывался наедине с самим собой. Ну а перед публикой он представал могущественным, абсолютным Воландом. Может быть, он, конечно, не совсем дьявол. Однако что-то дьявольское в нем несомненно присутствует. И когда мы познакомились с Сергеем Шитьковым, то решили воплотить в нашем балете именно такой образ.

— Вы попробовали себя в роли художественного руководителя спектакля. Будете продолжать в этом направлении работать, есть какие-то наметки следующей постановки?

— О, мы уже массу всего «наметали». Планов у нас с Сергеем Владимировичем действительно очень много. Мы работаем с приглашенными балетными артистами, у нас уже, можно сказать, сложилась своя театральная труппа. Просто на все не хватает времени.

И в балете «Дягилев» также появляются новые исполнители. Если раньше партию Тамары Карсавиной танцевала прима Элеонора Севенард, то сегодня ее исполняет солистка Анастасия Сташкевич.

— Считается, что драматические премьеры раскрываются только к десятому-одиннадцатому просмотру. В балете так же?

— Если честно, бывает по-разному. Существует мнение, что премьерный спектакль не всегда удачный, а вот третий — лучший. Но лично я полное удовлетворение получил как раз от премьеры в Большом театре, потому что мы к ней долго готовились. Показ был на Новой сцене, и так совпало, что там даже потолок сделан по эскизам художника Бакста — одного из персонажей нашего балета. Вообще, надо сказать, это не единственное мистическое совпадение.

Например, мы еле-еле прилетели сюда, понятно, что сейчас периодически задерживаются рейсы. И когда, наконец, благополучно приземлились в уфимском аэропорту и нам сообщили, в честь кого назван наш самолет, — все просто расхохотались: мы прилетели на самолете имени Сергея Дягилева. Вот как будто специально все так складывалось, чтобы мы полетели именно на нем, и он нас берег своими крыльями.

Более того, как-то летом я был на могиле Дягилева, которая находится на кладбище Сан-Микеле на островном некрополе в Венеции, чтобы по нашей традиции положить ему балетные туфли. Кстати, там же поэт Иосиф Бродский похоронен, ему сигареты на могилу кладут. А композитору Игорю Стравинскому — ноты или музыкальные аксессуары.

Потом мы с Элеонорой Севенард, моей женой, решили зайти в Париже в театр Шатле, в котором и происходит действие нашего балета. Вы видели в первом акте его закулисную часть, и во втором акте — развернутую от зрителя сцену (как бы ее изнанку). Двери в театр были открыты, мы зашли, вокруг никого. Поднялись наверх в зрительскую часть, но дверные ручки были перетянуты жгутами. Я подергал первую дверь. Не получилось. Дергаю вторую, жгут падает, мы заходим и попадаем не куда-нибудь, а в салон имени Сергея Дягилева. Там проходят различные театральные мероприятия. У них есть еще салон Вацлава Нижинского. Правда, он почему-то совмещен с баром.

— Как ваша труппа освоила уфимскую сценическую площадку? Ведь вы привыкли к другим масштабам, наклону, покрытию…

— Нам понравилось здесь танцевать. Вы знаете, надо отталкиваться не от сцены, а от зрителя. Зритель всегда очень чуткий. Еще мне нравится, что этот спектакль реально смотрят. К примеру, когда ты выбегаешь на сцену в балете «Дон Кихот», тебе сразу начинают аплодировать, кричать «Браво!» А здесь люди смотрели балет, будто книжку читали. Мы же, когда прочтем что-то интересное, не начинаем хлопать в ладоши, правда? И уфимский зритель очень внимательно следил за происходящим на сцене. Это очень приятно.

У меня как раз была цель сделать так, чтобы публика в зале вдумчиво отнеслась к спектаклю. Значит, он получился у нас такой, стильный.

— Вы намерены в дальнейшем что-то менять в спектакле?

— В целом канва сложилась хорошо. Но поработать еще есть над чем. Некоторые моменты, на мой взгляд, нужно подрезать. В качестве примера я вам сейчас смешную историю расскажу. Балетмейстер Юрий Григорович славился тем, что часто в своих постановках сокращал большую часть музыки. И не потому, что хотел отомстить композитору. Когда я однажды спросил, зачем он это делает, Юрий Николаевич ответил: «Ой, знаешь, Денис, когда проходит 45 минут, зритель уже не может сидеть на одном месте, ему хочется пойти в буфет и выпить коньяку».

Поэтому, думаю, нам тоже можно что-то в спектакле подрезать. Но, конечно, решение будем принимать коллегиально.

А если уж говорить о какой-то жирной точке в данной работе, то мы с Сергеем Владимировичем мечтаем привезти наш спектакль в Венецию.

— Сергей Владимирович, насколько это реально, на ваш взгляд?

— Конечно же, реально, потому что мы все знаем: людей хороших гораздо больше, чем злых и недостойных. А хорошие люди хотят видеть творчество, культуру, эстетику. Я уверен, что мы обязательно приедем с нашим спектаклем в Париж и Венецию. И хорошие люди придут, чтобы наслаждаться русским искусством.

ТОЛЬКО ФАКТЫ

Балет «Дягилев» поставлен на музыку Мориса Равеля и Клода Дебюсси, либретто Екатерины Антоновой, хореограф-постановщик спектакля Алессандро Каггеджи, режиссер Сергей Глазков, художник по костюмам и декорациям фешн-дизайнер Игорь Чапурин, дирижер-постановщик Павел Сорокин.

Модельер воссоздал знаменитое черное пальто Дягилева, которое стало еще одним персонажем в постановке: образ импресарио примеряет его труппа. Режиссерский посыл — балетные звезды того времени вышли из «дягилевского пальто».

Мировая премьера балета состоялась в Москве на Новой сцене Большого театра в июне прошлого года. Затем были аншлаги в Мариинском театре в Санкт-Петербурге, а также в Нижегородском театре оперы и балета. В столице Башкирии прошли шестой и седьмой гастрольные показы.