Восемь — ноль в пользу Рифхата Арсланова

Случаются люди, судьба которых практически предопределена: иначе и не скажешь о народном художнике Башкирии Рифхате Мухамедовиче Арсланове, в семейной истории которого счастливо соединились служение Мельпомене и вдохновенное владение секретами живописи.

Папа — один из основоположников башкирской сценографии, народный художник Башкирии Мухамед Арсланов и мама — одна из лучших меццо-сопрано оперной сцены, народная артистка РСФСР Магафура Салигаскарова были на редкость мудрыми родителями и ни в коем случае не навязывали наследнику свои духовные ценности. Но разве можно устоять, когда в доме царит эмоциональная творческая атмосфера, путь в такой заманчивый, захватывающий мир закулисья всегда открыт, а друзья родителей поют, танцуют и превращаются в лебедей и тореадоров?

Обольстительный плен театрального действа — результат слаженного труда тех, кого мы порой не видим за тяжелыми складками кулис. А лучшие спектакли прославленных театров зачастую были связаны с именами знаменитых живописцев — таких как Виктор Васнецов, Александр Головин, Леон Бакст.

Умение сочетать талант рождения сказочного мира и дар живописца повседневности в полной мере всегда было присуще наследнику творческой семьи Рифхату Арсланову, что убедительно демонстрирует юбилейная выставка.

Организаторы тщательно и продуманно подготовились к открытию, дав возможность посетителям оценить обе грани таланта художника: экспозиция первого зала посвящена его живописным полотнам, второго — сценографическим работам, а их в копилке у Рифхата Мухамедовича ни много ни мало около двухсот!

Впрочем, при переходе из зала в зал как-то стирается граница между двумя ипостасями: так, сценографические работы Арсланова продуманно достоверны — а как иначе убедишь придирчивого зрителя в реальности происходящего на сцене? И тогда для тебя откроется дорога в золотой город с взметнувшимися ввысь стройными куполами и минаретами, усыпанными звездами и полумесяцами. И дивные птицы с мудрыми человечьими глазами не дадут тебе пропасть в запутанных лабиринтах загадочной восточной сказки (эскиз к балету «Тысяча и одна ночь»). Сумрачные, недобрые краски пугачевской смуты в дыму пожарищ заставляют сердце биться в тревожном предчувствии беды, соединяясь с россыпью кораллово-красного, сапфирово-синего, изумрудно-зеленого цветов, переносящих зрителя в пространство давно ставшего легендарным времени (эскиз к опере «Салават Юлаев»). Кстати, именно эту, пятую по счету сценическую версию оперы в постановке режиссера Иркина Габитова отметили как наиболее выразительную, создавшую образ «вздыбленной России», Рифхат Арсланов же получил приз в номинации «Лучшая сценография» на фестивале «Театральная весна».

А вот Уфа, глубоко проникшая в душу художника, — с воспоминаниями, теряющимися, уходящими в небытие приметами минувшей юности, скорее, похожа на сказку: «Я счастлив тем, что застал старую Уфу, которой нынче становится все меньше. Это все во мне живо, мне это интересно, отсюда и темы: а не изобразить ли мне того себя, из детства, колющего дрова? У вдохновения должен быть запах. Для меня это запах тех дров, запах детства, память детства».

Картины Арсланова наполнены сияющим светом, будто только что загорелась радужным огнем заря новорожденного мира. Жарко светят купола церкви, озаряя погружающееся в синюю тьму осеннего вечера небо, деревья теряют листву, словно дама — красоту. Дервиш с глазами мудреца давно прочертил по звездам судьбы живущих. И тонконогий жеребенок почти не оставляет следов на рыхлом снегу.

Деревянные дома и узкие переулки, маленькие дворики с покосившимися заборами, местами и вовсе отсутствующими, — оттого дворик, кажется, гостеприимно открыт любому заплутавшему путнику. Заброшенность и ветхость старых избушек окрашена в радостные тона: мы видим их словно сквозь цветную пелену наших самых добрых воспоминаний. И да, у картин Арсланова есть запах — теплый запах дров, сложенных в поленницу, предчувствующих близкие холода. Запах нагретого солнцем крыльца, на котором коротают время играющие с добрым лохматым дворовым псом босоногие мальчишки в отцовских майках.

Их хочется не просто рассматривать, но практически читать, как старую полузабытую книгу из детства, когда все было возможно, каждый встречный становился другом, собаки и кошки разговаривали с нами на понятном языке, а по ночам снились прекрасные сны о дальних невиданных странах. В окошки по-стариковски поскрипывающих домов непременно хочется заглянуть — там наверняка творится интересная жизнь и живут дружелюбные удивительные люди.

Впрочем, нетрудно узнать, откуда этот теплый, манящий свет на картинах художника: состоявшийся вернисаж примечателен еще и тем, что в рамках события прошла презентация книги воспоминаний Рифхата Мухамедовича «Палитра воспоминаний. Рассказы о самом важном». Не в ней ли нашлось лиричное название выставки юбиляра, в одном из рассказов упомянувшего: «Голубиная эпопея захватывала в те времена все окрестности Уфы. Птиц выращивали, меняли, продавали. Часто проданные голуби возвращались к нам с пополнением. Они весело ворковали, садились нам на плечи и от радости нас помечали»...

Один из живописцев высказался, пожимая плечами: «Я же художник, я глазами чувствую…» Видимо, это «чувствование глазами» пробудило в Рифхате Арсланове талант потрясающего рассказчика, обладающего образным языком, своеобразным чувством юмора, поражающим точностью и меткостью определений, позволяющим мысленно гулять по той самой Уфе, которую мы потеряли…

Презентация поставила яркую точку в истории длиною в десять лет: еще тогда соцсети, в которых Рифхат Мухамедович неуверенно выкладывал свои воспоминания, изобиловали лайками и комментариями: «Словно прошлась по старым улицам детства….», «Пишите еще, жду продолжения…», «Все это помню, как колоритно описано…». Короткие рассказы словно приглашали в путешествие — сквозь время и пространство — в ту страну, когда деревья были большими, город пах не бензином, а солнцем и деревом. Улицы бороздили рогатые трамваи, а не заморские авто с равнодушными хозяевами жизни за рулем. По весне пятнистую тень на тротуары бросали глухо шумевшие молодой, блестящей на солнце листвой тополя, а не однотипные коробки понатыканных там и сям отелей…

Думается, слово не просто так имеет огромную силу: у него есть цвет. Запах. Вкус. Слова бывают мертвыми, убийственными, воскрешающими, послушными, гордыми, спасающими... Их можно передвигать, как фигуры на шахматной доске, и тогда партия примет совсем другой оборот. Слово Рифхата Арсланова насыщено необыкновенно ярким солнечным светом, в котором ясно, с некоторой печалью по невозвратному предстают картины той самой Уфы, которую уже не увидеть нынешнему поколению, тех самых давно ушедших людей, которые творили свой мир — прекрасный и вдохновенный — и так щедро делились им с теми, кто умел слышать и видеть. «Пока тебя помнят — ты жив».

Однако книга бесценна не только потому, что в ней живут, дышат, смеются и грустят ее герои: в ней под одной обложкой соединилась в дружном творческом союзе вся замечательная династия Арслановых. Это, конечно, папа и мама, присутствующие практически во всем повествовании, это, естественно, сам непревзойденный рассказчик Рифхат Мухамедович. Это и молодое поколение, на котором природа вовсе не отдохнула: руководителем проекта стал старший сын Оскар, копирайтерами выступили младшие — Алан и Амелия Арслановы, ну а Диана Арсланова и ее дочка Радостина проиллюстрировали издание, невероятно точно уловив, прочувствовав, прожив атмосферу рассказов о жизни, которую они практически знают только понаслышке...

История длиной в десять лет завершилась, но началась новая, будем надеяться, счастливая жизнь уникального сборника. И новое десятилетие для юбиляра, которому есть что вспомнить, чем поделиться, о чем рассказать...