Эпоха режиссёра Валиуллина

В этом году заслуженному деятелю искусств России и Башкортостана Рифгату Валиуллину исполнилось бы 90 лет.

Более сорока лет он входил в Башкирский театр оперы и балета как в священный храм Искусства, Музыки, Любви. Это был его дом, творческая лаборатория, место встреч и общения с друзьями, коллегами, единомышленниками, учениками и последователями. Он из тех людей, что не работают, а СЛУЖАТ.

Мог стать нефтяником, но…

Рифгат Абдуллович первым в Башкортостане освоил такую сложную профессию, как оперный режиссер. Все, что он получил в лучшем театральном вузе Москвы у замечательных профессоров, отдано Башкирскому театру. Здесь Валиуллин вырос профессионально, приобрел большой опыт, стал главным режиссером не только по должности, но и по сути, поставил множество опер, среди которых — подлинные шедевры мировой классики. Он, можно сказать, составил целую эпоху в жизни театра, стал символом становления и развития профессиональной музыкальной режиссуры в республике. Тридцать пять лет преподавал в Уфимском институте искусств, готовил молодых вокалистов для выступления на оперной сцене; его воспитанники и сейчас работают в Уфе, в разных уголках России.

Мог ли башкирский мальчишка из далекой деревни Верхние Бишинды не то что мечтать, а просто подумать, что когда-то поставит на сцене шедевры мировой оперной классики — «Аиду», «Дон Карлоса», «Бориса Годунова»? Но вот привела же судьба к таким вершинам! Хотя… Кого-то судьба ведет, а кто-то сам выстраивает ее — своими способностями, волей, целеустремленностью.

Рифгат Валиуллин вырос в большой крестьянской семье. Отец — шофер, на плечах матери были заботы о четверых сыновьях и двух дочерях. Рифгат — старший. Впоследствии все получили высшее и среднее образование, вышли в люди.

Семья славилась музыкальностью. Отец самоучкой играл на скрипке, даже сам смастерил инструмент, да и детей обучал скрипичной игре. Рифгату он подарил гармошку. Мальчишка был счастлив безмерно. По просьбе деревенских девушек он, еле видный из-за гармони, без устали играл на танцах и посиделках.

Позже семья переехала в Октябрьский, где Рифгат окончил десять классов, поступил в нефтяной техникум. Со школы занимался в художественной самодеятельности — пел (у него сформировался приятный баритон), играл в драмкружке.

Нефтяником ему не суждено было стать, судьба распорядилась иначе. Во время известной Декады башкирского искусства в Москве (1955 год) самодеятельный певец обратил на себя внимание, и его направили в Свердловское музыкальное училище имени Петра Чайковского осваивать вокальную науку. После успешной учебы полтора года работал артистом хора в Башкирском оперном. Опять-таки среди массы хористов выбрали именно его и сказали: «Знаешь, дружок, певцов много, а режиссеров нет. Поезжай-ка ты учиться в Москву!»

Да не куда-нибудь, а в знаменитый ГИТИС, к выдающимся профессорам Леониду Баратову и Иосифу Туманову. Они воспитали способного юношу в лучших традициях музыкального театра и навсегда оставили след в его сердце, повлияли на творческое становление молодого режиссера. Ему нравилось работать с исполнителями, ставить перед ними задачи, находить и пробуждать в них мысли, образы. И у него это получалось. Был такой интересный эпизод в институтской практике Валиуллина. Он ставил на учебной сцене «Пиковую даму» Чайковского. Германа пел тоже студент — Владислав Пьявко, тогда никому не известный. А после валиуллинского спектакля в нем что-то всколыхнулось, о нем заговорили… В 1996 году Владислав Иванович, уже знаменитый оперный певец, приезжал на фестиваль «Шаляпинские вечера в Уфе», пел Германа в «Пиковой даме», была очень теплая встреча с Рифгатом Абдулловичем, и их студенческим воспоминаниям не было конца.

Увезли тайком из Казани

Одним словом, не случайно четверокурсника Валиуллина пригласили работать в Татарский театр оперы и балета имени Мусы Джалиля. Он поставил на казанской сцене «Тоску» Пуччини, да так успешно, что оперу решили везти на показ в Москву. Молва докатилась до Уфы. Здесь взволновались: почему наш, так сказать, кадр творит на стороне?! Решили его отвоевать — с благословения первого секретаря обкома партии Зии Нуриева. Казань сопротивлялась, не хотела отпускать талантливого режиссера. Габдулла Гилязев, тогдашний министр культуры республики (позже — главный режиссер Русского драмтеатра, преподаватель института искусств), приехал в столицу Татарии и ночью тайком увез Валиуллина.

Прилетели в Уфу — сразу в обком на беседу. После знакомства и сам Нуриев, и Клара Тухватуллина, куратор культуры и искусства, утвердились во мнении: Валиуллин должен работать в Башкирском театре главным режиссером. Потом руководители республик, видимо, договорились между собой. А Габдулла Гилязев любил вспоминать и рассказывал, посмеиваясь, как он буквально выкрал Рифгата из Казани.

Так Валиуллин стал первым национальным режиссером музыкального театра. В один день с ним в труппу пришел главным дирижером замечательный музыкант Валерий Руттер. Много спектаклей Рифгат Абдуллович поставил с ним, а также с Гайнетдином Муталовым. Незабываема работа с минским дирижером Ярославом Вощаком… Яркое впечатление оставило общение с Нариманом Сабитовым, Ильмаром Лапиньшем.

То были золотые годы башкирской оперы. Какие спектакли хотел ставить — ставил. В том числе подлинные мировые шедевры: «Дон Карлоса» и «Аиду» Верди, «Бориса Годунова» Мусоргского, «Царскую невесту» Римского-Корсакова, современные советские оперы, национальные, с удовольствием работал над детскими спектаклями. Всего поставил более сорока спектаклей. Причем были работы, особенно дорогие сердцу, которыми можно было по праву гордиться. Валиуллин первым в России поставил оперы «Оптимистическая трагедия» Александра Холминова и «Братья Ульяновы» Юлия Мейтуса. Знаменательным этапом стала постановка оперы казахского композитора Мукана Тулебаева «Биржан и Сара». Эти работы отмечены дипломами всесоюзных и всероссийских конкурсов.

С заботой о национальной опере

Отдельная, очень дорогая сердцу область творчества — постановка опер башкирских композиторов. Практически все оперы Загира Исмагилова поставлены Рифгатом Валиуллиным.

«Мы дружили с Загиром Гариповичем, — вспоминал режиссер. — Это был по-настоящему творческий человек. Он находил нужные темы, шагал в ногу со временем, поэтому его творения волновали людей и всегда имели успех: «Гюльзифа», «Волны Агидели», «Шаура», «Послы Урала», «Акмулла». Горжусь, что Загир Гарипович постоянно советовался со мной: «Как ты думаешь, это пойдет?.. А это — хорошо?» Я высказывался всегда откровенно, композитор это ценил и прислушивался к моему мнению. Последняя совместная работа — опера «Кахым-туря», поставленная в содружестве с режиссером Иркином Габитовым из Санкт-Петербурга».

Валиуллин много работал и с другими композиторами. Многие произведения рождались на его глазах, в общении и дискуссиях с авторами. Он всегда был убежден, что башкирскую оперу надо ставить не просто хорошо и зрелищно, но даже с большей режиссерской фантазией и заботой, нежели западноевропейскую или русскую классику. И доказывал это каждой своей постановкой, будь то очередное сочинение Исмагилова, опера Хусаина Ахметова «Нэркэс» или «Черные воды» Салавата Низаметдинова. И общемировую классику, и национальные постановки театр осуществлял на достойном уровне, они сосуществовали на равных позициях.

С особой любовью и большой фантазией Рифгат Абдуллович делал спектакли для маленьких зрителей. «Золотой цыпленок» Вячеслава Улановского, «Максимка» Бориса Терентьева, «Липанюшка» Кузнецовой-Стреллы… Все это были интересные, остроумные и живые представления, на которых выросло не одно поколение юных уфимцев. Все рекорды побил мюзикл Геннадия Гладкова «Бременские музыканты», который до сих пор заполняет в репертуаре дефицитную нишу спектаклей для детей, идет с аншлагами, не устаревает и смело соперничает по популярности с известным мультипликационным фильмом.

Одна из последних работ Валиуллина — комическая опера Доницетти «Дон Паскуале».

Рифгат Абдуллович очень любил свою редкую и нелегкую профессию. Он становился почти поэтом, когда говорил о ней. Оперный режиссер, он отталкивался от музыкальной драматургии, поэтому прежде всего досконально изучал с первой до последней страницы клавир, буквально наизусть знал всю оперу, старался понять индивидуальность композитора, его стиль. Только тогда, считал режиссер, можно создать конкретные образы, представить на сцене живое музыкальное действо.

Валиуллин никогда не забывал, что главный режиссер — это педагог и воспитатель. С певцами работать непросто. Ведь каждый артист — индивидуальность, у каждого свои амбиции, даже капризы. Выручало то, что Рифгат Абдуллович сам был вокалистом, знал все нюансы певческого мастерства. Кроме того, природа наделила его тончайшим музыкальным слухом, он слышал малейшую фальшь и не переносил ее. Никогда не боялся сказать певцу, если тот недотягивал до нужной планки.

Хочется вспомнить еще одну очень интересную ипостась творчества Рифгата Валиуллина: режиссура больших праздничных представлений, юбилейных и так называемых правительственных концертов. Тут он был настоящим мастером! Сделать концерт непросто. Это настоящее искусство — разрозненные, разножанровые номера выстроить в стройную, гармоничную композицию, чтобы зритель воспринимал ее как целостное художественное представление.

Рифгата Валиуллина всегда уважали в театре. И когда главным был, и просто режиссером. Уважали за преданность искусству, за сердитость и злость в работе, за скромность и обаятельность, за вспыльчивость и отходчивость, за творческую и добрую душу. А как часто вспоминают его сейчас! Как не хватает его профессионального и доброго совета!..

Много лет рядом с Рифгатом Абдулловичем шла по жизни его жена Азалия Хусаиновна Кучимова. Обладательница сильного, красивого меццо-сопрано, она исполняла ведущие партии в операх «Аида» (Амнерис), «Дон Карлос» (Эболи), «Царская невеста» (Любаша), «Мазепа» (Любовь). Для своего любимого Рифгата она была и помощником, и другом, и советчиком, и музой, и ангелом-хранителем в одном лице. Это была удивительная театральная пара, прочный жизненный и творческий союз.

Незадолго до кончины в декабре 2006 года Рифгат Абдуллович в последний раз вышел на поклон к зрителям после премьеры — обновленной им редакции «Дон Паскуале». Уже ослабевший от коварной болезни, но взволнованный и счастливый… Бог послал ему такое красивое прощание с публикой...