Гамлет любит эксперименты

— Если честно, к оперным певцам отношусь с большой завистью, потому что петь не умею и слуха у меня нет. То, что делают артисты на сцене, — это очень здорово. Хотя чистая классика меня немного утомляет, мне нравятся эксперименты в этой области: совмещение классики с чем-то современным.

— Я посмотрела ленту «Текст» с вашим участием (экранизация бестселлера Дмитрия Глуховского. Александр Петров играет в фильме Илью Горюнова, вынужденно оказавшегося в шкуре своего врага и проживающего чужую жизнь — авт.). Наверное, это была самая нетипичная для вас роль? Играете ли вы еще антигероев?

— Дело не во мне. Не так часто возникает такой материал. Проблема, наверное, в том, что у нас мало хороших сценаристов, быть может, их плохо обучают, а ведь хороший сценарий — это основа фильма. Такие сюжеты, как «Текст», рождаются, наверное, раз в 30 лет.

— У актеров детских, подростковых театров всегда пронзительно блестят глаза. Конечно, есть обучение, разборы, работа над ошибками, но главное — это неравнодушие, это душа, горящая в глазах. Значит, надежда на наше будущее есть. Если вы будете поступать в театральный вуз, учтите, что четыре года по вам будут ездить танками, и тогда уже не страшно ничего. Там, в вузе, как раз будет серьезное погружение в профессию, а сейчас для вас самое главное — оставаться собой, быть искренними.

— Чем-то наши уфимцы отличаются от других ребят?

— Не нужно сравнивать. Главное — если есть серьезное отношение к своему делу, удовольствие от того, чем занимаешься, если видно, что ребенок это делает не из-под палки.

Когда я занимался в студии — уже не подростком, мне было 18 лет, — думаю, главное, чему меня научили, — быть человеком. А уж профессию мне дал театральный институт.

— Есть возрастное ограничение в актерской работе?

— Нет никаких ограничений. О чем говорить, если очень много классных артистов стали известны после сорока? Начинать никогда не поздно. Вопрос только в том, насколько ты хочешь этого, насколько ты готов всего себя отдать этой профессии. Когда тебе 30, есть семья, корни какие-то, ты уже куда-то прирос, тяжелее все бросить и начать все с нуля. Вот когда тебе 17 и море по колено, можно легко начать строить свою жизнь.

— Есть у вас какие-то советы для тех, кто будет поступать в театральный?

— У меня один совет — всегда быть собой. Не стоит стараться выглядеть лучше, чем кто-либо. Нужно выйти со своим внутренним «я». А там как сложится, некоторые вещи от нас не зависят.

Если есть возможность, обязательно надо пройти подготовительные курсы. Так ты хотя бы примерно будешь представлять, что тебя ждет. Когда я занимался в студии, вокруг была одна сплошная большая любовь, на курсах примерно так же было, а потом, когда начал учиться, как-то понял, что любовь-то заканчивается, возникает конкуренция, отбор. Кто выдерживает, тот идет дальше.

— Что вам больше по душе — классические или современные роли?

— Конечно, современные, хотя Гамлета я играю уже лет шесть. Он понятен и известен везде. А мне нравятся даже не просто современные — экспериментальные постановки. И это не обязательно использование какого-то видеоряда. Сейчас как раз как-то больше тянет в простоту, минимализм. Вообще я не любитель иммерсивных спектаклей (постановки, создающие эффект полного погружения зрителя в сюжет, театр, где зритель — полноправный участник происходящего — авт.). Тебя вытаскивают на сцену, начинают трогать, спрашивать: «А что вы думаете на этот счет?». Я ничего не думаю, я на спектакль пришел, и отстаньте от меня.

Я такое не очень люблю — иногда с этим перебарщивают. Идет длинный монолог артиста, ты уже вроде как увлекся, и вдруг тебя начинают теребить. Тут нужна какая-то мера: либо сразу втягивайте в действие, либо дайте посмотреть на игру актеров. Я сам это делаю, когда чувствую, что зрителю удобно, комфортно и он готов пообщаться.

— Сложно было сниматься в фильме «Лед»?

— Да, потому что я не хоккеист и никогда ничем таким не занимался. Конечно, были тренировки, но чтобы это профессионально делать, надо всю жизнь этому посвятить. Но это не самое сложное: покатался, попадал, дублер за тебя выступил… Сейчас снимается «Лед-2», и я уже ненавижу эту хоккейную форму.

— А что вам больше по душе: кино или театр?

— Вообще и то и то, но кино все же больше. В кино я себя чувствую как в родном болоте. В театре немного неуютно, но бросать его не собираюсь, потому что это уникальная тренировка души и тела. Вообще сразу видно: театральный ты актер или нет.

— Есть актер, чьим мастерством вы восхищаетесь?

— Я больше человеком восхищаюсь, а не актером. Я, к сожалению, не успел познакомиться с Сергеем Бодровым-младшим, но мне кажется, он очень близок мне по душе. А восхищаюсь я абсолютно разными сценами, артистами, если вижу, что это сделано классно. Ди Каприо где-то здорово сыграл, Хоакин Феникс — вот недавно в «Джокере».