В некотором царстве, в норвежском государстве…

«Даже если вам немного за тридцать, Есть надежда выйти замуж за принца...» — дружно подпевали поклонники Верки Сердючки. А, собственно, кто бы отказался от принца? Правда, живут они, по распространенному мнению российских женщин, в немеряных количествах исключительно за рубежом.

Того же мнения и героиня спектакля «Ставангер» Ирина (Татьяна Ахроменко) — вполне самодостаточная женщина за тридцать с небольшим, со своими проблемами: журналист, платят мало — но живет в Петербурге, с отвращением плодит «джинсу», от которой маститые отказываются, но где-то вдалеке — лучшие сочинения в школе и журфак МГУ.

Собственно, и принц имеется: Ирина не входит в число одиночек с брезгливым взглядом и обидой на сильную половину человечества, не оценившую ее таланты. Правда, принц по дому гуляет в трениках и гораздо чаще ласкает взором телевизор, чем жену: «ЦСКА — чемпион!». Картина, знакомая многим до боли. А в общем, неплохой мужик (Кирилл Ажмяков) — робко намекает на невымытые полы, вяло и беззлобно отбрыкивается от супруги, которой, видимо, все равно, за что пилить, лишь бы доказать, что достойна большего и белый конь уже давно должен бить копытами на пороге.

Так что интернет в помощь — и Ирина знакомится с Оддом (Тимур Гарипов), загадочным обитателем норвежского города со сказочным названием Ставангер.

Вот оно, счастье. Начинается, правда, странновато: обещал на Рождество подарок, а прислал — диск с техно, заводную игрушку-робот и фотографию мальчика на берегу моря. Зато по сравнению с прилипшим к телевизору Николаем сущий принц: покупает только дорогие вещи. Люто ненавидит дырявые носки. Любит минимализм в дизайне — питает трепетную нежность к столику из цельного куска плексигласа (!). Правда, на этом список видимых достоинств заканчивается.

Какой-то он ненорвежский норвежец, по крайней мере, в нашем понимании: моря не любит, волны его пугают. Любимый фильм — «Американский психопат», махровый халат — признак провинциальности. Карикатуриста Бидструпа, столь ценимого в СССР, не знает вовсе, а Гамсуна считает нацистом, но уж никак не драматургом. Словом, никак не тянет на этакого белокурого викинга с растрепанной бородой, зычным голосом и могучим плечом, за которым так хочется устроиться слабой женщине. Да и сказочный Ставангер на поверку оказался городом нефтяников и рыбаков — с музеями нефти и консервов.

А сказка о принце на белом коне, которую душевно рассказывает не задумывающаяся о последствиях мама между двумя ложками каши, оказывается, хорошо идет только под эту самую кашу. Норвежский идеал оказался параноиком с полным набором комплексов, таблеток и целым стадом тараканов в голове. И мазохистом в придачу. А Ирина просто выводит его из себя своей российской тоской о несбывшемся, недостижимом и вечном. «Ты только не плачь, меня это пугает».

Модный ныне театральный минимализм, по сути, беспредельно расширяет пространство сцены, стирая границы между странами, актерами и зрителями, реальностью и фантазиями Ирины.

Многочисленные стеклянные двери (постановщик Алексей Серов и художник Марсель Калмагамбетов) легко трансформируются. Сквозь стекло действие перетекает из России в Норвегию, а из Норвегии воспоминания Ирины плавно переходят к светящемуся экрану телевизора с орлами ЦСКА и торжествующим воплям мужа. Мелькнет, как в зеркале, лицо зрителя, словно приобщившегося к столь знакомой жизни. И уютно заползает под стекло — в больничную палату, как в аквариум, Одд. Его детская ненависть ко вполне безобидному мальчику-аутисту (а Одд со всеми своими комплексами и успокоительными таблетками, между прочим, учитель) вскрывает, как нарыв, его...

Полный материал читайте в печатной версии газеты или PDF-формате.