Дело Брагина боится

Наша командировка в Салаватский район состоялась во время посевных работ. Проезжая мимо одного поля, мы увидели, как группа людей бродит по пашне, внимательно вглядываясь в землю. Оказалось, что они собирают камни. Под тонким плодородным слоем прячется каменистая порода, фрагменты которой под влиянием естественных факторов выдавливаются на поверхность.

Но местные аграрии — народ, к трудностям привычный. Весна здесь обычно поздняя, влаги с избытком, высок риск заморозков, не хватает солнечных дней, а почвы преимущественно суглинистые и глинистые. И еще целый ряд условий, из-за которых эта часть республики относится к зоне рискованного земледелия. Но, как говорится, терпение и труд все перетрут.

Масличные рулят

Известный в районе фермер Василий Брагин — один из тех, кто считает, что риск — дело благородное и в сельском хозяйстве без него никуда. Сейчас у него около двух тысяч гектаров пашни, а начинал он много лет назад всего с 30 с небольшим.

— Работал я трактористом в совхозе «Саргамыш», потом он неоднократно переименовывался и в конце концов развалился. Остались тут несколько фермеров, которые засевали по 300-400 гектаров. Но и они постепенно отошли. Потом я открыл свое КФХ. Получил грант «Агростартап» — полтора миллиона, купил на эти деньги трактор, несколько коров, пресс-подборщик. Так начали работать. Площадь у нас была всего 36 гектаров… или 39, точно не помню. Это были паи — мой, супруги и ее родителей. В первый год посеяли пшеницу и остались без урожая, потому что земли необработанные были. Но мы продолжали, постепенно увеличивали земельный клин, — рассказывает фермер свою историю.

В этом году Брагин первым на северо-востоке посеял подсолнечник, заняв им 190 гектаров. Снова рискнул. Так же, как когда-то с рапсом, который, как оказалось, хорошо здесь культивируется, и рыжиком — тоже масличная культура, но озимая.

— Раньше индусы продвигали этот рыжик неплохо. Мы всегда открыты к новшествам. Попробовали, нормальная культура. В Башкирии ее неплохо сеют. Около Уфы рыжика много. Из него делают масло, которое идет на косметику и в пищу, хотя особо широко у нас в России не применяется, — пояснил фермер.

Что касается подсолнечника, он планирует законтрактоваться с Чишминским маслозаводом. Гречиху, которую сеет большим клином, реализует другому известному предприятию. Когда есть контракт — это очень хорошо. Фермер знает, что урожай будет пристроен по выгодной цене, и голова об этом весь сезон не болит.

С рапсом вот сложнее складывается. Пока не удается заключить контракт с маслозаводами, и урожай забирают перекупщики. Конечно, если бы имелись вместительные зернохранилища, наш герой был бы в более выигрышном положении. На сегодняшний день рапс стоит порядка 41 тысячи рублей за тонну. Осенью перекупщикам он достается по цене примерно 26-28 тысяч рублей за тонну. Фермеры, которым нужны живые деньги, чтобы оплачивать кредиты и лизинг, удобрения и ГСМ, тем более в отсутствие мощностей для хранения, вынуждены отдавать урожай по бросовой цене.

— Мы брали зерносушилку для сельскохозяйственного потребительского перерабатывающего кооператива, который создали в 2018 году, но теперь она не отвечает нашим потребностям. Кооператив у нас действующий — по переработке зерна, сушке и производству кормов. Вот планируем через него реализовывать ту же гречиху, то есть у КФХ будем ее покупать, чистить, сушить и уже через кооператив продавать. То есть законтрактовались мы именно через кооператив. В принципе, он так и должен работать, — рассказывает Василий Павлович, который является председателем этого самого кооператива.

Есть только земля-матушка

Наш собеседник много размышляет о том, как раньше замечательно жили совхозы и колхозы. И недоумевает: как все это развалилось? Да и в 2000-е еще жилось неплохо. Было проще с субсидиями, и вполне можно было крепко стоять на ногах.

А теперь мелкое фермерство поставлено в условия выживания. При этом государство уравняло в требованиях мелкие хозяйства с крупными агрохолдингами. Тема обязательного ведения ФГИС «Зерно» и ФГИС «Семеноводство» очень болезненная для Брагина. Он сетует, что вынужден содержать трех бухгалтеров, один из которых целенаправленно ведет эти программы, второй занят налогами, а третий — делами кооператива. Куда это годится?

Также он занимается мясным животноводством. И есть отдаленные планы по организации переработки сырья.

— Сельское хозяйство всегда таким было. Оно не может однобоко существовать: нужен полный цикл. И если занимаешься мясным скотоводством, то и переработку надо развивать, делать колбасу, пельмени и прочее на продажу. Вот тогда у тебя будет какая-то копеечка. Но опять же, есть знакомые переработчики, которые жалуются, что не могут попасть в торговые сети, — многозначительно подмечает Василий Павлович, но тут же спохватывается, что это его совершенно не останавливает. Просто пока руки не дошли, да и много других более насущных проблем.

Сильно страдает хозяйство Брагина от нехватки кадров. Проблема эта совершенно не нова — не хочет молодежь трудиться на земле, часть мужчин отдает долг Родине на СВО, а часть разъехалась по вахтам. К счастью, у Василия Павловича есть сыновья, главные его помощники.

— Старший сын пришел из армии, остался в деревне. Я предлагал: «Езжай в Питер». Он тогда служил, там можно было неплохо устроиться. «Нет, останусь здесь». Я сказал: «Тогда нужно работать». И мы открыли свое КФХ. В деревне больше никак, — пожимает он плечами. — И второй сын отслужил. Тоже решил остаться, не поехал в город.

Сам Василий Павлович всю жизнь в сельском хозяйстве. И до армии, и после — непрерывная работа на земле. Сегодня человек сторонний фермерским трудом заниматься и не будет. Как правило, за каждым фермером стоит пример родителей, воспитавших в нем трудолюбие, усердие и терпение. А того и другого аграриям нужно в избытке.

Больше проблем создает не зона рискованного земледелия, а рыночная экономика, которая больно ударила по фермерам. Но Василий Брагин упрямо идет вперед, где-то рискуя, где-то негодуя, а где-то молча. Его хозяйство, по меркам района, считается крепким середнячком.

В местной администрации с интересом наблюдают за проектами фермера, приветствуют его идеи и готовы подставить плечо. Глава района Марс Кашапов рассказал, что Брагин начинает проект по возделыванию многолетних трав, что является очень перспективным направлением. Для сравнения: одна тонна люцерны стоит 500 тысяч рублей, в то время как тонна пшеницы — 30 тысяч. А чтобы обновить устаревший парк техники, в этом году Брагин взял в лизинг за 45 млн рублей новейший посевной комплекс.

О нем так и говорят: рисковый фермер. Он на это отвечает:

— Дело в том, что у нас есть только земля-матушка. Нефтяных вышек нам не досталось, больше у нас здесь ничего нет. Надо рисковать, иначе не выживешь.