Один на семь деревень

На вопрос «зачем» он отвечает просто.

— У меня, — говорит, — работает много девчат, у каждой по трое-четверо детей, и все в этой школе. Многие без мужиков. Школу закроют — им ничего не останется, кроме как уехать. Вот и приходится делать такие вложения.

На территории фермерского хозяйства Владимира Рихтера семь деревень, где только и есть, что школы да фельдшерско-акушерские пункты. Получается, он один на всех: чистит зимой дороги, оказывает помощь и внимание пожилым, вникает в нужды детских учреждений, которые идут к нему с любым вопросом. Церковь в деревне Шестаево открыли — деньги тоже дал он. Опять же для чего? Для будущего.

— Молодежи на селе все больше становится, — замечает Рихтер. — Те ребята, кто попробовал поработать на Севере, сейчас вернулись, говорят, здесь лучше. Так что кому дело продолжать — найдем, выучим. — И с явным удовольствием добавляет: — В том же Ивангороде и садик хотели закрыть, а сейчас в нем мест не хватает.

В свое время Рихтер тоже чуть было не уехал. В начале 1990-х две здешние немецкие деревни чуть не в полном составе эмигрировали в Германию. Рихтер задержался по чистой случайности — не сдал языковой тест. Сдавать повторно не захотел уже сам. Теперь смеется: многому хорошему в своей жизни обязан как раз-таки незнанию языка.

— Ездил я в Германию в гости, очень остался доволен, что меня тогда не пустили. При всех наших недостатках мы тут живем лучше, это даже не обсуждается, — и спим крепче, и дышим глубже. Побыл я там три дня, чувствую: все, невмоготу, не мое это. Нам, россиянам, к чужой стране привыкать очень тяжело, никому не посоветую это на себе пробовать.

Впрочем, трудностей Рихтеру хватило и на своей настоящей родине. Изначально он трудился пчеловодом при заготконторе, после развала райпо стал заниматься пчелами самостоятельно, появились кое-какие накопления. Решил попробовать себя в сельском хозяйстве. В 2005 году засеял зерновыми свою первую тысячу гектаров, обосновавшись на землях бывшего райпо. А когда отработал сезон, новоявленного фермера вызвал к себе тогдашний глава района и предложил взять обанкротившееся предприятие со всем «наследством» — долгами, кредитами, людьми, которые уже и не помнили, когда им выдавали зарплату.

— Приехали мы туда, нас обступил народ, глаза у всех недобрые, — вспоминает фермер. — Взвалить на себя такое многие сочли бы безрассудством. А мы согласились — наверное, потому что сами здесь выросли, хотелось как-то помочь.

Первым делом Рихтер рассчитался с работниками, пустив на это часть собственных средств. Потом принялся восстанавливать то немногое, что еще оставалось. Первые шаги, признается, дались очень тяжело. Что-то удалось заработать, потом заняли деньги в банке и купили хорошие импортные трактора, косилки, комбайн. Экономить на технике невыгодно, считает фермер, который теперь уже переходит на машины мощностью свыше 300 «лошадей».

О своих владениях он говорит: «За день не объедешь». Хозяйство Владимира Рихтера нынче второе по величине в районе. Основные деньги по-прежнему приносит растениеводство — зерновые, подсолнечник, частично свекла. С будущего года в севооборот будут включены также рапс и лен. Животноводство тоже идет вперед. Первые коровы здесь появились благодаря Давлекановскому молзаводу, который тогда только что открылся и нуждался в хорошем сырье. Договорились так: завод приобретает для фермера молочное стадо, Рихтер рассчитывается молоком. Теперь поголовье КРС в хозяйстве насчитывает тысячу голов, из них 350 голов — дойный гурт, остальной скот идет на откорм. Два года назад завезли из Чекмагушевского района племенных герефордов — продуктивную породу мясного направления, в этом году получают от них первых телят. Еще есть 540 голов овец — баранина в основном расходится по уфимским кафе и ресторанам, и своя большая пасека. «В сельском хозяйстве заранее не угадаешь, на чем выплывешь: в один год молоко тебя выручит, в другой — зерно. Поэтому стараемся заниматься всем», — заключает Рихтер.

Вдвоем с сыном они недавно затеяли новое дело — открыли цех переработки мяса. Решили так поставить дело, чтобы такой колбасы не было больше ни у кого. Пригласили помочь технолога, которая работала еще в колбасном цехе райпо, еще один ценный специалист отыскался среди переселенцев из Казахстана — по части изготовления национальных мясных продуктов ей равных нет. Ассортимент цеха пока небольшой, около пяти видов, но кто попробовал его продукцию, искренне удивляются. Ни видом, ни запахом, ни тем более вкусом она не напоминает то, что называют колбасой в магазинах. «Потому что чистое мясо, даже без красителей. Мы теперь только свою колбасу и едим», — поясняет Рихтер и делится планами по расширению производства: и полуфабрикаты цех будет делать, и деликатесы. С немецкой добросовестностью на российской земле.