А я упрямый!

«Разведение форели — занятие чрезвычайно сложное. И затратное. Чтобы выйти на рентабельность, нужно выращивать не менее 50 тонн рыбы в год. Мне до этой цифры — как до Китая. Но я же упертый. Если поставил перед собой цель — расшибу лоб, но своего добьюсь», — говорит предприниматель Расуль Бикмухаметов.

Меняю бизнес на мечту

До последнего времени мой собеседник соответствовал образу успешного бизнесмена — нескольких стабильно работающих магазинов, престижная машина, хороший дом в Чекмагуше… Казалось бы, живи да радуйся. А Расуль Бикмухаметов горел мечтой заняться рыбоводством. В прошлом году пошел ва-банк: продал бизнес, построил просторный форельник, куда завез первые несколько тысяч икринок — и с тех пор живет в чистом поле, вдали от людей.

Мы сидим с ним в домике на сваях со стенами из прессованной щепы. До ближайшей деревни — несколько километров, дождь пройдет — без трактора не выбраться. А Расуль Бикмухаметов неспешно делится своими умозаключениями.

— Все отрасли нынче подмяли под себя иностранцы, — убежденно заявляет Бикмухаметов, звеня ложечкой в стакане с чаем. — Взять, к примеру, торговлю. Сейчас все больше покупок совершается через интернет. Пройдет десять, самое большее пятнадцать лет и привычные нам магазины умрут. Они просто не выдержат конкуренции с электронными торговыми площадками. Ведь нужно платить зарплату продавцам, налоги, аренду… Аналогичная ситуация складывается во многих других сферах. Единственное, что мы в состоянии хоть как-то контролировать и развивать — это туризм в самых разных его проявлениях. В моем случае речь идет об организации рыболовных туров.

— И на основе этих суждений ты и решил продать свой бизнес? — интересуюсь.

— Я знал, что рано или поздно это придется сделать, — отвечает.

— Но ведь — риск!

— А я считаю — кайф. Живу в согласии с собой и природой, свел к минимуму общение с конфликтными людьми. Согласен со мной?

Заветный горшочек

Расуля Хазгалиевича не смущают бытовые неудобства и расстояния. Сам живет в Шаранском районе, жена с сыном — в Чекмагуше, при этом сына регулярно возит в туймазинский спортклуб, на тренировки.

— Конечно, если говорить о рыбоводстве, то и здесь не все гладко, — продолжает он развивать свою мысль. — Коль речь зашла о конкуренции с зарубежными производителями — сейчас разведением форели активно занимаются израильтяне. Но! Есть такое понятие, как плотность посадки рыбы на тонну воды. У них она достигает 600 килограммов. То есть, в аквариуме метр на метр одновременно находится такое количество живой рыбы! Понятно же, что в обычных условиях она погибнет в считаные минуты. Но израильские рыбоводы пичкают ее различными добавками, в том числе антибиотиками и так называемыми витаминами роста. Благодаря этому она не только выживает, но и стремительно набирает вес. Вот только влияние этих препаратов на организм человека до конца не изучено. А потому я не взял бы такую форель даже даром.

В своем хозяйстве Бикмухаметов использует проточную воду. Не сразу, но нашел подходящий родник, который питает его бассейны. При выборе источника внимание обращал не только на чистоту, но и на его дебет. С этим здесь все в порядке — проточность воды составляет 6 литров в секунду, или 18 кубометров в час.

Когда он копал очередной котлован под резервуары, обнаружил слой золы и несколько больших кирпичей — таких сегодня не делают. «Пару столетий назад на этом месте жгли уголь для медеплавилен, — пояснили старожилы. — В то время сюда наведывались знатные купцы. Копай глубже — может, найдешь горшок с золотом».

Заветный горшочек он так и не нашел. Но в сжатые сроки в одиночку отстроил форельник площадью несколько сот квадратных метров.

— Неужели все работы выполнил сам? — переспрашиваю рыбовода.

— Если не веришь — зачем вообще со мной разговариваешь? — хмурится он в ответ.
На вопрос: «Почему именно форель?» реагирует уже спокойнее.

— Ее разведение оправдано экономически, — говорит предприниматель. — А карп, белый амур и толстолобик, которыми все увлеклись, — рыба не нашего региона. Она тепло любит. Форели же для комфортного существования хватает воды температурой 12 — 13 градусов. И здесь мой родник позволяет убить сразу двух зайцев: он не нагревается летом и не замерзает зимой. Такой вот природный теплообменник.

Основными «подводными рифами», которые не дают успешно развивать рыбоводство, Бикмухаметов называет противоречия в законодательстве. К примеру, он никогда не получил бы «добро» на эксплуатацию родника, если бы тот напрямую впадал в реку. Но на пути к водной артерии источник пересекает болото. И это позволило решить вопрос в его пользу.

Белая полоса

— Так совпало, что икру мы заложили 19 января, на Крещение. Посчитали это добрым знаком. Помню, не отходил от резервуаров по нескольку суток. Не ел, не спал... А еще регулярно отправлял фотоотчеты в один из местных специализированных институтов. Когда решил, что самое сложное уже позади, кто-то из специалистов института меня «убил»: «Видишь эти полоски на икринках? — сообщил он мне по телефону. — У тебя же вся рыба, что в ней находится, погибла». Что я делал и чувствовал в тот момент, даже не стану рассказывать. Знаю ребят, которые второй год вкладывают миллионы рублей в аналогичный проект. Вроде бы делают все правильно, по науке, но рыба у них гибнет. Решил, что меня постигла та же участь. К счастью, все обошлось. А вскоре на свет появились первые мальки.
Бикмухаметов рассказывает, как заботливо кормил их каждые полчаса дорогущим кормом (его цена достигает трех-четырех тысяч рублей за кило); как сотрудничает с учеными из других регионов и пытается совместить передовые технологии. И уверяет, что 50 тонн товарной рыбы в год — объем вполне достижимый. Но о том, как будет реализовывать выращенную рыбу, пока старается не думать.

— Может, сдам в рестораны, — говорит он. — Сейчас моя форель достигла веса в 200 — 300 граммов. Такую рыбу называют «порционкой» — она идеально помещается на ресторанной тарелке и стоит прилично.

— Если вдруг это дело не пойдет — чем будешь заниматься дальше? — интересуюсь у него на прощание.

— Разведением форели! Говорил же, что я упрямый.

Шаранский район.