Небо на руках

Человек-легенда, известный общественный деятель, спортсмен, рекордсмен и блогер Рустам НАБИЕВ этой весной побывал на самой высокой вершине мира — Эвересте. О своем восхождении и философии альпинизма, поддержке семьи и взглядах на жизнь он рассказал на встрече с журналистами издательского дома «Республика Башкортостан». Рассказ его получился весьма откровенным, без прикрас и романтического налета — все как оно есть на самом деле.

Решаешь сам

— Что вдохновило вас на покорение самой высокой вершины мира — Эвереста?

— Альпинизмом я занимаюсь уже шесть лет, с 2020 года. Наверное, многие помнят мое первое восхождение, когда я на вершине Эльбруса плакал от нахлынувших эмоций. Я всегда искал возможность сделать то, что еще никто не делал. Так альпинизм пришел в мою жизнь. Но тогда еще не было понимания, как я буду это делать. Планировалось подниматься на специальных санях, но когда я на Эльбрусе сел на эти сани, понял, что это невозможно. Даже с моими физическими данными, а я был крепкий, подготовленный к восхождению, я не смог сдвинуть их с места. Поэтому я слез с саней и попробовал идти на руках. Я не знал, сколько смогу так пройти — сто метров или километр, ведь руки не предназначены для того, чтобы на них ходить. Тем более в таких тяжелейших условиях.

Многие мне тогда говорили, что подняться на Эльбрус на руках невозможно. А я всегда спрашивал: почему? Только потому, что этого никто не делал? Это не причина, чтобы не попробовать. Всегда же есть человек, который делает что-то впервые.

12 сентября я стоял на вершине Эльбруса как первый человек, который поднялся туда на руках. Но тогда я не испытывал желания вернуться в горы еще раз. Я спускался с Эльбруса и говорил прямо вслух, что никогда больше в горы не приду. Но вернулся туда через одиннадцать месяцев.

— Почему вас тянет в горы?

— Дело, наверное, в очень сильном желании жить и найти то, что будет тебя вдохновлять. Я это вдохновение нашел в горах. Как бы банально это ни звучало, там я по-настоящему ощущаю себя человеком. Может быть, потому, что ты находишься на грани жизни и смерти. Когда понимаешь, что за гранью все закончится, ты особенно хочешь жить. С этим желанием поднимаешься на вершину, и это ощущение тебе нравится. Но надо уметь разворачиваться: гора не должна быть превыше твоей жизни.

Есть риски, которыми мы не можем управлять, — погода, сход лавины. Поэтому я никогда не агитирую, что всем надо идти в горы. Это ты решаешь, ты несешь ответственность за свою жизнь. Надо понимать, что это опасная история. Если человек знает, что он может там погибнуть, только в этом случае он может идти в горы.

Я перед каждым потенциально опасным восхождением составляю завещание. Это не говорит о том, что я еду туда умирать. Просто я в полной мере оцениваю, что могу не вернуться, хотя и делаю все возможное, чтобы этого не случилось. Люди в горах умирают ежегодно. С одним из таких мы были на одной вершине, вместе спустились, он присел и скончался.

Остался таким же

— После покорения вершины мировоззрение меняется?

— Эверест стал моей десятой вершиной выше пяти тысяч метров. Но как человека он меня не поменял, я остался таким же, каким был. Поменялось только одно: я понял, что человеческие возможности намного выше, чем нам кажется. Если я взошел на Эверест на одних руках, какие проблемы могут остановить меня в обычной жизни? Они же по масштабу не такие большие, все решаемо. Эверест меня научил: если я захочу, то могу сделать все что угодно.

— Что тяжелее — подъем или спуск?

— Спуск намного тяжелее. Мы поднимались на Эверест семь дней, спускались два дня. Но когда ты поднимаешься на вершину, тратишь все силы. Многие альпинисты считают вершину своей целью, и это неправильно. На самом деле главная задача — взойти и спуститься. 90 процентов альпинистов погибли на спуске. Они неправильно распределили свои силы: вершина — это 30 процентов задачи, даже не 50. Они доходят, а потом не могут спуститься. В этом году на спуске погибли два индуса, они так и остались там. Их не будут спускать, это очень дорогая история, нужно 200 — 300 тысяч долларов. Спасательные работы в горах проводят обычные альпинисты, если им заплатят. Никто не будет рисковать своей жизнью просто так.

В горах морали не существует, там каждый сам за себя. Если ты будешь лежать и умирать, 99 процентов альпинистов перешагнут через тебя. Потому что они понимают: если они будут помогать, то могут тоже там остаться.

Государство здесь тоже не помощник. В прошлом году альпинистка Наговицына осталась на пике Победы. Спасти ее было невозможно физически: она находилась на высоте более семи тысяч метров. Пик Победы — самая опасная гора, даже опаснее Эвереста. Там погибает каждый третий.

Спасают «дошики»

— Как вы готовились к восхождению?

— Спортивная подготовка была круглогодичной. Я каждый год хожу в горы и поэтому всегда в форме. Занимаюсь шесть раз в неделю в тренажерном зале, делаю кардиотренировки — в неделю по 120 — 140 километров. Кручу педали на велотренажере или лыжном тренажере, каждый день по часу-два, иногда дважды в день. Нужно выработать в себе выносливость, чтобы на горе работать вдолгую. На Эвересте в движении на руках я находился в целом 61 час. Непрерывно шел на руках 16 часов. Даже на ногах столько пройти сможет не каждый.

По питанию я особо себя не сдерживал, ел все подряд, перед самым восхождением даже немного набирал вес. На горе ты тратишь очень много энергии: каждый день по 8 — 10 тысяч калорий, это уму непостижимые цифры. А потребляешь ты в сутки от силы 1,5 — 2 тысячи калорий и очень сильно истощаешься. Поэтому надо было набрать запас, который будет служить топливом.

— Чем питаются в горах?

— Аппетита там вообще нет, твердую пищу — мясо, крупы — есть невозможно. В большей степени это жидкая пища — супы, чай, вода. С собой в горы воду не возьмешь, ее получают, растапливая снег и лед. Но это дистиллированная вода, пустая, там нет солей и минералов. Когда ее пьешь, она вымывает из костей минеральные вещества, и ты становишься еще слабее. Поэтому приходилось класть в нее специальные добавки.

Особенно заходили «дошираки», там это пища богов. Если есть «доширак», больше тебе ничего не нужно. Я вел там дневник, записывая в заметках на телефоне свои мысли. Вот что я записал на высоте семь тысяч метров, когда мы шли из третьего лагеря в четвертый: «Иду уже двенадцатый час на руках. Мысль, что, придя в четвертый лагерь, я съем «доширак», делает меня счастливым».

Вообще, в горах другая философия: ты никому не завидуешь. Вот еще одна запись в дневнике: «Идем в четвертый лагерь, впереди тяжелый участок. Вижу, как его проходит один человек. Смотрю на него и думаю: какой же он счастливый, скоро и я буду таким». Ты не думаешь, как ему повезло, ты радуешься, что скоро тоже пройдешь этот путь. В обычной жизни мы любим все усложнять, вместо того чтобы решать проблему. А там ты не усложняешь, там и так трудно.

Мы всегда хотим чего-то большего, а в горах ты наслаждаешься тем, что у тебя есть сейчас. Стремишься только к вершине, каждый раз ставя микроцели — допустим, дойти до какой-то ледяной скалы. Неважно, с какой скоростью ты идешь, важно, что не стоишь на месте. Не нужно оценивать себя, глядя на других людей. Ты дойдешь со своей скоростью, если не сдашься.

Своя команда

— Расскажите о команде, с которой вы покоряли Эверест.

— Из республики я был один, из России нас было трое — я, Иоанн Чечнев из Томска и Роман Абилдаев из Новосибирска. Мы с Иоанном вместе ходили на все предыдущие горы, а Роман присоединился к нам в этом году. Уже в Непале мы наняли шерпов — это местная народность, обладающая геном высоты и прекрасно себя чувствующая на больших высотах. Два шерпа сопровождали нас постоянно: один нес мой кислородный баллон, а другой служил проводником. Пятеро шерпов уходили вперед, разбивали лагерь и готовили еду.

Для шерпов сопровождение альпинистов — это способ заработать. На деньги с одного восхождения они живут целый год. Альпинисту восхождение обходится в 50 — 70 тысяч долларов, а в нашем случае это было в шесть раз дороже.

— Как вы восстанавливаетесь после Эвереста?

— Я еще толком не отдыхал: работа, съемки, поездки. На прошлой неделе мы с семьей ездили за ягодами, это наша традиция. Неважно, есть настроение, силы или нет, все равно едем. Я представитель земного знака — Телец, и меня тянет к земле, оттуда я беру силы. Природа очень хорошо восстанавливает. Тишина, птички поют — я радуюсь таким простым вещам. Мне не нужны какие-то загородные дома или поездки на море.

Поддержка семьи

— Как семья встречает вас после восхождения? Супруга готовит какое-то блюдо?

— Есть такое блюдо. Каждый раз, когда я приезжаю из экспедиции, Индира готовит для меня мое любимое — мясо по-французски.

Кстати, Индира была со мной на Казбеке и хорошо прошла. Я ее взял, чтобы показать: со мной все хорошо, не переживай. Потом вместе взошли на Эльбрус. И когда мы спускались, она сказала: «Я больше в горы не пойду, ходи сам». А мне это и надо было, потому что я за нее тоже переживаю. Я медленно иду, а надо идти в своем темпе. Хуже нет, когда ты подстраиваешься под другого человека.

— А как к вашим восхождениям относятся дети?

— Старшей дочери Софии уже восемь лет, и она прекрасно понимает, что делает папа и что это непросто. А младшая Амина больше, наверное, переживает. Когда я был на Эвересте, то перед штурмом передавал сообщения по рации. Потом, когда я ушел на штурм, Амина мои сообщения, записанные на диктофон, несколько раз слушала, плакала и говорила, что больше папу в горы не отпустит. Мы с ней сильно связаны, и она очень по мне скучает.

Чтобы дети поняли, чем я занимаюсь, мы вместе поднялись на Торатау. София тогда сказала: «Я так устала. Я не понимаю, как папа взошел на Эверест». Девочки потом говорили, что папа — герой. А когда проезжали мимо какой-нибудь горы, спрашивали: «Папа, ты на этой горе плакал?» Сын Таир еще маленький, ему всего годик, но он тоже поднимался с нами на Торатау, какие-то ступеньки сам проходил.

И горы, и космос

— Горы еще будут?

— Если мы найдем финансирование, в декабре полетим в Антарктиду. Сейчас у меня задача — закрыть высшие точки каждого континента, а их у нас семь. Я уже побывал в Африке, Южной Америке, Азии и Европе, остались Северная Америка, Антарктида и Австралия.

Нас поддерживают спонсоры. Восхождение на Эверест финансировал Умар Назарович (Кремлев. — Авт.), президент Международной ассоциации бокса. До этого я написал более ста писем в разные компании, и все отказали. Я ни на кого не обижаюсь: каждый рассматривает предложение исходя из своих интересов. В феврале, когда мы с семьей находились в Москве, я понял, что в этом году мы на Эверест не едем. В тот же вечер я решил написать Умару Назаровичу, добавив, что флаг его организации будет на вершине Эвереста. И он мне ответил через десять минут: «Рустам, ты едешь на Эверест».

— Вы также собираетесь в космос?

— Было такое предложение — полететь в космос. После моего восхождения на Эльбрус со мной связались представители NASA и сказали, что хотят взять меня в проект «Сто уникальных людей, которые полетят в космос». Это было в 2020 году. Мы уже начали заниматься этим вопросом, но началась СВО, и связь оборвалась.

Эта история вполне реализуемая. В скором времени мы поедем в Роскосмос, нужно пройти какие-то испытания. Сейчас готовится проект: человек без ног, как я, полетит в космос не как турист, а как космонавт, и будет работать полгода на МКС. Я общался с космонавтами, и они сказали, что готовы меня взять, если будет такое решение.

Центр, где тебя научат жить

— Вы окончили Башгосмедуниверситет. Как собираетесь реализовать себя в этом направлении?

— Я учился в магистратуре по направлению «Социальная работа». У меня есть глобальная цель — хочу открыть свою клинику. Даже не клинику, а центр Рустама Набиева. Он будет специализироваться на реабилитации, восстановлении физического и душевного здоровья. Предварительно хочу открыть его в республике, но есть вариант и с Московской областью.

Центр будет размещаться в лесном массиве. Люди, которые будут туда приходить, сразу должны ощутить, что это не больница, а уютное место, где ты успокоишься душой и где тебя научат жить с твоей травмой.

— Как, пройдя такие испытания, вы не сломались?

— Не сломался, потому что очень хотел жить. Я мог потерять жизнь, когда находился под завалами обрушившейся казармы. Это длилось семь часов, меня достали последним из живых. В тот момент я не боялся умереть. Я боялся, что умру и после меня ничего не останется. Мы же хотим, чтобы после нас остались какие-то дела, проекты, чтобы мы продолжили жить в своих детях.

Сейчас я делаю все возможное, чтобы, когда придет мое время уйти, я продолжал жить в истории, в детях. Книга и фильм о восхождении останутся в истории навсегда.

ФАКТЫ БИОГРАФИИ

Рустам Набиев родился в 1992 году в селе Чекмагуш Чекмагушевского района. Окончил УГНТУ по специальности «Технология нефти и газа». Был призван на срочную военную службу и направлен в учебный центр ВДВ в Омске.

12 июля 2015 года здание казармы, где он находился, обрушилось. Рустам Набиев провел под завалами семь часов и был найден последним из выживших. Ему пришлось ампутировать обе ноги.

После выписки из госпиталя занимался следж-хоккеем, затем увлекся альпинизмом.

Является членом Общественной палаты РФ, членом совета при главе РБ по правам человека и развитию институтов гражданского общества.

Награжден орденом Дружбы и медалью генерала Шаймуратова.