Свобода — на газетной полосе

В «Советской Башкирии» — так прежде называлась наша газета — было немало талантливых сотрудников. Одним из таких «золотых перьев» был Виктор Васильевич Скворцов — журналист, без преувеличения, федерального уровня (он, кстати, и печатался в «Известиях»), человек глубокого аналитического ума, с невероятным чувством языка и стиля. Его большой портрет висит в редакции. Именно он, решили мы, должен стать героем нашей «юбилейной» рубрики сегодня, 13 января, когда отмечается День российской печати.

Потому что по-прежнему помним и любим его.

Аристократ из Дома печати

С Виктором Скворцовым я сблизился благодаря его папе, хотя и прежде мы уже были несколько лет знакомы. В далеком 1983 году журналисты из уфимского Дома печати договорились с коллегами из Свердловска (ныне Екатеринбурга) провести перед Новым годом футбольный матч в столице Урала. Переговорщиком выступал я как выпускник Уральского гос­университета. Свердловчане обрадовались неожиданному предложению, обещали нашу команду принять, договориться насчет спортзала, гостиницы и прочих «круглых столов». Встал вопрос финансирования поездки. Ничего не оставалось, как обратиться за поддержкой в прославленное спортобщество «Спартак», председателем которого был Василий Кузьмич Скворцов. Я поднялся с третьего этажа — из редакции «Вечерки», где тогда работал, — на четвертый, в «Советскую Башкирию», зная, что Виктор Скворцов — сын Василия Кузьмича. Я зашел к нему с просьбой познакомить с отцом. Виктор посмотрел на меня с интересом, прищурив глаза и одновременно пощипывая брови — была у него такая привычка.

— Старик, ты можешь идти к нему напрямую, тут моя протекция ни к чему, она может только навредить, — посоветовал он со знанием дела.

И действительно, Василий Кузьмич принял меня приветливо, без волокиты оформил договор, и наша поездка состоялась. А потом прошло целых семь спартакиад журналистов Урала в разных городах.

Виктор с нами не ездил, хотя в настольный теннис играл великолепно и мог бы быть в команде. Вообще, Виктор Васильевич всегда производил впечатление человека благородного, более того — аристократа, и этот аристократизм проявлялся во всем, даже в мелочах. По-настоящему свободно он чувствовал себя на газетной полосе, для которой с удовольствием готовил, точнее, разрабатывал, пощипывая брови и усы, глубокие аналитические статьи. Такая газетная аналитика сегодня в большом дефиците в региональной прессе.

Ринат ФАЙЗРАХМАНОВ.

Спасибо, старикан!

Лет с двадцати ты называл всех стариками. «Старикан», — говорил ты, обращаясь к кому бы то ни было. Это ты, конечно, позаимствовал из лексикона людей чуть постарше нас, «оттепельных», «шестидесятников». Но твое почти киношное «старикан» было приятным, уместным, добрым. Я его так и слышу, так и слышу…

И вот я на самом деле — старик, безо всяких там пижонских кавычек. А ты не дожил до старости, Витя. Кажется, даже до больших седин не дотянул. И поверить мне в это так и не удалось, благо живу далеко.

Я хорошо помню, как мы познакомились. Даже то, во что ты был тогда одет: в черно-красную клетчатую тужурку, которую носил потом много лет. Ты уже работал в пресс-центре ССО при отделе учащейся молодежи в газете «Ленинец», а я только получал там задания и мотался по стройотрядам. С тобой, как мне казалось, все уже было решено, и ты вот-вот будешь зачислен в штат редакции. А мне оставалось еще год учиться, и гарантий моего трудоустройства в «Ленинец» было не так много.

Я слегка недоумевал, как ты, великолепно окончивший авиационный институт, ты, которому светила научная карьера, выбрал журналистику. Ну ладно я, а ты-то?

Скоро я понял, что талант ищет и находит себя сам, а не те, кто готовит ему место. Твои одаренность и безмерная увлеченность, твои последовательность и скрупулезность, твои вера и преданность — все это нашло себя в газете. «Настоящий газетчик» — это о тебе, Витюша.

Однако судьбе было угодно, чтобы мы проработали вместе без единого, даже на день, перерыва ровно 15 лет. Вместе переходили из редакции в редакцию, вместе росли там в должностях, вместе бунтовали и увольнялись, вместе начинали на новых местах с нуля. Я, конечно, имею в виду «Ленинец», «Советскую Башкирию» и созданную тобой (не без моего участия) профсоюзную газету «Действие».

И все-таки самый долгий, самый интересный, самый задорный, самый дерзкий и, отдадим должное, самый серьезный и плодотворный срок мы с тобой проработали в «Советской Башкирии».

Да что там проработали — прожили. Мы ведь были, считай, родней. Ничего не проходило у нас друг без друга — женились, забирали малышей из роддомов, хоронили старших, шумно и весело справляли даты, катались в командировки, ссорились и мирились, даже прикрывали друг друга от жен — все вместе! Если я кому и обязан пониманием «кода дружбы», так это тебе. Ну и Вовчику с Баянычем (Владимиру Тулупову и Ринату Файзрахманову. — Ред.), конечно.

Я, чего греха таить, сравнивал своих здешних, израильских друзей с тобой. Тоже ведь в основном газетные, тоже в одних редакциях служим, тоже делим не самую простую жизнь. И вдруг я понял, что выбирал их не «по месту работы», а по тебе! Может быть, прямо и не задавался вопросом: «А что бы сказал об имярек Витя Скворцов?» Но «компас» такой незримо присутствовал. И, слава Богу, сбоя он не давал.

Сейчас, конечно, легко крыть нас, называть «советскими журналюгами», «пособниками партии» и «газетной прислугой». Нет, господа позднейшие, и тогда в чести и цене были принципиальность, смелость, напористость и правдивость. А еще — умение делать свое важное дело, не прогибаясь. Мастерски и умно делать. Вот этим всем и владел ты, журналист и редактор Виктор Васильевич Скворцов.

У тебя была трогательная, честная, щедрая и чистая душа — это не в каждом встретишь. Ты был трудягой, каких поискать. И мужиком — в самом точном и веском смысле этого слова.

Спасибо тебе, дорогой. За все спасибо. Там, где ты теперь, наверное, пишутся только честные «материалы»? И окружение тоже из тех, кому можно доверять? А ведь все это было твоим и только твоим всюду.

Я буду тебя помнить всегда, Витя. И разреши мне в какие-то моменты хотя бы мысленно интересоваться твоим мнением, старикан. Мне это важно.

Лазарь ДАНОВИЧ,
член ассоциации русскоязычных журналистов Израиля.

С нежною мятущейся душой

Не помню точно дату нашего знакомства, но помню первое впечатление от встречи с ним — интеллигентным и улыбчивым. Помню, удивился, узнав, что новым заведующим отделом студенческой молодежи республиканской газеты «Ленинец» стал выпускник Уфимского авиационного института, окончивший его с красным дипломом, причем по какой-то очень современной специальности, связанной с электроникой. Но, оказывается, Виктор Скворцов давно был дружен с редакцией — отвечал за выпуск тематической страницы «ССО». Да, какое-то время после окончания института он успел поработать инженером, но рожденный 5 мая (День печати по-старому), рекомендованный даже в аспирантуру, не мог не прийти в журналистику.

Работая в секретариате, я еще отвечал за кино- и театральную проблематику: вел театральную гостиную, писал рецензии. А Витя (Вица — для друзей) тоже был заядлый театрал, влюбленный в драматургию Володина, Вампилова. Именно он познакомил меня с тюзовцами из Перми после их спектакля «Старший сын». Мы целый их гастрольный месяц хорошо дружили и потом не теряли связи с режиссером Михаилом Кольцовым, описавшим свою трагическую судьбу в повести, опубликованной в журнале «Юность»…

На мой отъезд в аспирантуру Витя откликнулся очередным номером «Колокола», который делал от руки на бланке макета формата А4 и вывешивал на стене своего кабинета. Все ждали выпусков «Колокола», поскольку в нем было много юмора и даже незлобной сатиры по поводу наших редакционных будней. Кстати, приезжая в Москву для работы в знаменитой «Ленинке», я непременно встречался с ним, обучавшимся в знаменитой Высшей комсомольской школе при ЦК ВЛКСМ. И мы оба почти одновременно вернулись в Уфу — он из Москвы, я из Воронежа, и продолжили сотрудничать в любимой «Молодежке».

Затем у меня были «Вечерка», «Уфимская неделя», а у Виктора — «Советская Башкирия», республиканская профсоюзная газета «Действие», межрегиональная газета «Волга — Урал», и опять «Ленинец», в котором он некоторое время был главным редактором, и наконец замредакторство в «Советской Башкирии». У нас было несколько совместных публикаций, которыми мы оба остались довольны, но сказать, что работалось легко — значит, соврать. Мы крепко дружили, у нас было много общих пристрастий в литературе, искусстве, но метод работы у каждого был свой. Я сразу же брался за перо, потом за машинку, компьютер, а затем долго и много правил текст. Витя же мучительно приступал к делу — долго вышагивал по комнате, щипал брови, теребил подбородок, приговаривая: «Нет, старичок, это не то…» Видимо, потому писал он нечасто, но все его корреспонденции, статьи, очерки отличались глубиной и оригинальностью — и по содержанию, и по форме. Кстати, несмотря на известную тактичность и даже «джентльментность» (дамы ценили его умение делать комплименты и целовать ручки), Виктор Васильевич был тверд в отстаивании принципиальных вещей. Его за это ценили, как и за широкий кругозор и энциклопедические знания. И вовсе не случайно в свое время ему предложили возглавить пресс-службу Госсобрания — Курултая РБ, а затем стать заместителем руководителя объединенной пресс-службы президента республики, начальником отдела администрации президента РБ. Но, повторяю, рожденный в День печати не мог не вернуться в газету — и Виктор Васильевич Скворцов в 2001 году стал собкором «Верст», а в 2003-м вернулся в Дом печати, где на четвертом этаже размещается редакция «Республики Башкортостан».

...12 сентября 2010 года я вернулся домой с лекций и услышал какой-то шум в комнате: супруга и младший сын гонялись за какой-то странной птицей, залетевшей в квартиру. Буквально тут же прозвучал телефонный звонок. Уже на словах приветствия Рината Файзрахманова почему-то пронзила мысль: «Что-то случилось! С Витей!..» Да, это случилось с ним. Стало так горестно! И написалось стихотворение:

Залетела птица к нам в квартиру
И никак не хочет улетать,
И тревога поселилась: с миром
Иль с бедой влетела?.. Но гадать
Долго не пришлось — звонок печальный
В комнате раздался: умер друг!
Может, он такой привет прощальный
Передал, став перелетной птицей вдруг?..
Странного была та птица вида,
Что металась с криком по стенам,
И пронзила нам сердца обида,
И так горько стало сразу нам.
Сокровенный друг наш, человечек
С нежною мятущейся душой
Успокоился, а дальше — только вечность,
Тишина и млечный путь большой…

Владимир ТУЛУПОВ,
профессор, декан факультета журналистики Воронежского государственного университета.