Зоя вернулась в Уфу

Лет пять назад у нас с Вячеславом Аброщенко состоялся странный диалог. Он позвонил и без всяких предисловий осведомился: «Знаете, где памятник Зое Космодемьянской?» — «Там, где его и установили, где ж ему еще быть!» — «А где его устанавливали?» — «Кажется, возле трамвайного кольца на Пушкина…» — «Ну не на улице Пушкина, поблизости. А вот где он точно был, хочу показать».

Я не стал отказываться, и вскоре мы оказались там, где некогда мощеная улица Трактовая стремглав несется вниз, к излучине Белой, сбавляя обороты лишь у Крестовоздвиженского храма. Все на месте, все знакомо. Кроме бюста героини — от него не осталось и следа. Сквер был. При единственном условии: если вопреки грамматике существительное «сквер» признать родственным прилагательному «скверный». Это рискованно: за столь необдуманное посягательство на «явления изящного в творческих созданиях словесных», может, и не заклеймят, но ведь обсмеют — как пить дать.

Меня после той экскурсии до сих пор волнует вопрос: отчего же пальцем никто не пошевелил, не заклеймил подлецов, не изловил их, когда город и горожан обокрали — бесстыже, цинично. Взять местную власть или коммунистов — кто-то слово молвил? Увы.

Есть памятники, которые вызывают смешанные чувства или откровенное неприятие. Каждый волен отстаивать свой взгляд на историю, политику или художественный вкус. Даже начитавшись всякой дряни в интернете о том, что Зоя вовсе не героиня, а бездушный диверсант, поджигающий дома крестьян деревни Петрищево, вряд ли можно было дойти до такой степени наглости, чтобы не оставить и следа от постамента с бюстом.

Все проще: это обыкновенное скотство. От сквера остались ошметки, памятник сравняли с землей. Отчего, спросите вы? А чтоб личный автомобиль можно было беспрепятственно и напрямик подогнать под окна собственной светелки. А чтоб пакеты с мусором не носить далеко, проще тут же, в скверике, устроить свалку хлама.

Чем-то эта история напоминает другую, давнюю: «…когда немцы привели партизанку к виселице, я взяла деревянную палку, подошла к партизанке и на глазах у всех находившихся лиц ударила по ногам партизанки. Это было в тот момент, когда партизанка стояла под виселицей». Кто не в курсе, уточняю: это цитата из показаний одной из жительниц Петрищево — в мае 1942 года после освобождения села ее допрашивали следователи НКВД. Чего бы не ударить партизанку — ответить она не сможет. Чего бы не снести бюст Герою Советского Союза — заступиться все равно некому…

Потом мы поехали к одному довольно известному скульптору, претендовавшему на авторство нового памятника Зое Космодемьянской. Заодно — и на весьма недурный гонорар с шестью нулями. Черновой макет уже был изготовлен. Наш ваятель не Матвей Манизер, конечно: на Сталинскую премию не посягнул бы. И до Зураба Церетели (монумент, установленный в г. Руза к 90-летию героини, — его работа) дистанция приличная. Но все же это был достойный авторский проект. Жаль, не он украсит Уфу: городские власти, министерство культуры даже не стали рассматривать проект памятника с озвученным гонораром. Предложили схему государственно-частного партнерства.

Нынешний вариант памятника не бог весть какой художественный шедевр. Но сила памяти не всегда в авторитете его создателя. Она — в искреннем отношении к тем, кто пролил кровь и принес в жертву свою жизнь.

…А в Крестовоздвиженскую церковь мы все же заехали: поманила маковка храма, хорошо видимая сверху, из Зоиного сквера. О чем думал Вячеслав Васильевич, стоя у иконостаса? Может, просил Божьей помощи и восстановления попранной памяти? Не знаю. Знаю лишь тех, кто пришел на выручку.

Оставлю в стороне персонажи, которые с удовольствием позировали, когда в 2016 году был реанимирован сквер — вывезен мусор, высажены молодые сосны и голубые ели, а спустя два года заасфальтированы дорожки, установлен обелиск, бесплатно спроектированный архитектором Булатом Маскуловым. Отбыв «мероприятие», завсегдатаи официальных тусовок растворились — до следующего раза.

Дело пошло живей, когда к поискам мастерской по изготовлению бюста подключилась знаменитая летчица Галина Скробова-Кошкина, наша землячка, выпускница Уфимского авиационного института. Материальный «взнос» внесли депутаты Уфимского горсовета Павел Васильев и Руслан Кинзикеев. Супруги Олег и Ольга Одиноковы оплатили транспортные расходы — путь все же неблизкий: бюст, постамент с подиумом везли из Краснодара. И еще одно необходимое уточнение: на финишном этапе проект активно лоббировал депутат Госсобрания Владимир Нагорный.

Основные финансовые затраты взял на себя Вячеслав Аброщенко. Инициатива наказуема? Видели бы вы его счастливое лицо, когда в последних числах апреля памятник доставили в Уфу! Краснодарский грузовик он выехал встречать за 100 километров от города.

Вся бригада рабочих из Армении, работающая на предприятии, где временно хранится памятник, сочла своим долгом помочь его разгрузить. Надо было видеть, с каким почтением они это делали. Самого молодого из них впечатлили строки из стихотворения Роберта Рождественского, выбитые на постаменте. Он понизил голос и поинтересовался: «Кто такая Космодемьянская?». И стушевался, перехватив хмурый взгляд старшего. А за что корить парня — школу заканчивал уже не советскую, поди узнай, что там в нынешних учебниках истории пишут ученые мужи бывших союзных республик. Хорошо, если не переписывают так же рьяно, как на Украине.

Напоминать о подвиге Зои Космодемьянской никогда не лишне: не только гастарбайтеры, но и кое-кто из соотечественников не в ладу с историей, пребывая в блаженном неведении либо лелея гордыню по причине «большого ума», приобретенного на сомнительных сайтах мировой паутины.