«Семирамида» здесь встречается с «Весной»

Все это — названия сортов сенполий, в просторечии — фиалок, которые во многих домах цветут на подоконниках своим непритязательным сине-сиреневым цветом. А вот те, кто ими всерьез занимаются, знают, что этих самых узамбарских фиалок многое множество. Цвет они могут нести самый неожиданный — от свадебно-белого до глубоко бордового, почти траурного. И, — вот уж чего бы никогда не подумал, — среди зеленых листьев, оказывается, бывают и зеленые же цветы! А самой лиственной розетке, выясняется, необязательно быть зеленой. Она может оказаться и мозаично-малахитовой, узорной, ажурной, так что уже сама по себе как бы цветок.

Все это я узнал, побывав с помощью видеоконференции в доме уфимского «заводчика» сенполий с двадцатилетним стажем Петра Агеева. Как и многие семьи, Агеевы находятся сейчас в режиме самоизоляции, работают на «удаленке». И хотя домашних забот от добровольного затворничества стало больше (постоянные уборка, стирка, готовка, контроль за уроками детей, общение с учителями и родителями одноклассников), находится время и для увлечений.

Это только считается, что фиалки — цветы неприхотливые. На самом деле и с ними хлопот хватает: подкормка, пересадка, дополнительная подсветка в короткие световые дни, опрыскивание от болезней и вредителей, основные среди которых — тли, клещи, трипсы... Вот почему в доме у Петра и Марии крайне редко бывают «подарочные» цветы: всегда есть опасность занести заразу даже из фирменных магазинов, где продают импортные или тепличные букеты. Так что к собственной самоизоляции коллекционным фиалкам Агеевых не привыкать.

С одной стороны, Петру от этого проще — не надо покупать жене к праздникам какие-нибудь дорогущие розы или гладиолусы, с другой... А что с другой? Все, что душу радует, можно и в саду вырастить!

Откуда фиалки берутся? От других таких же узамбарских фанатов, от известных российских селекционеров, из московского «Дома фиалки». Сенполиеводы (они же и -веды) работают в основном по почте. Обкладывают листик влажными ватными тампонами; если он с корешками, — добавляют немножко земли, герметично упаковывают, и бандеролью — вперед. Доходят прекрасно хоть через пол-России.

А что жена, Мария? У нее другое хобби — бисероплетение. Перепробовано многое: узорчатые подставки под конфетницы и вазы, брелоки, игрушки, ярко оплетенные шкатулки для бижутерии и прочих женских драгоценностей... Пасхальные яйца, конечно же. Не «Фаберже», но выглядят празднично, если не сказать богато. Причем тема оплетки — не обязательно пасхальная, хотя это — в первую очередь. Сами названия именных яиц говорят за себя — Рождественская ночь, Зимний вечер, Весенний сад, Анютины глазки, Цветок Севера, Уральский малахит, Калина красная, Русские узоры, Белорусский мотив, Украинская вышиванка...

Христос Воскресе — это понятно!

Вы замечали: какое-нибудь особо удачно расписанное яйцо хочется сохранить подольше. Поставить на видное место и любоваться, гордиться, показывая его гостям хоть и на Троицу. Но портится и высыхает содержимое, и вот уже болтается полегчавшее яичко детской несерьезной погремушкой. Другое дело — яйцо подарочное, сувенирное. Как символ, как образ. Увесистое, всегда блестящее, на долгие-долгие времена.

Мне лично больше всего понравились рождественские мотивы. На «гусином», правда, размере уместилось, кажется, все — и снег, и ель, и темно-синее ночное небо с месяцем и звездами, и припорошенная хата с горящим окошком. Кузнеца Вакулы, спешащего к Оксане, только и не хватает.

Деревянные заготовки Агеевы тоже выписывают по почте. Годятся для оплетки даже пластиковые оболочки от киндер-сюрпризов.

Собственно, коллекция — что фиалок, что яиц — понятие условное. Одни экземпляры уходят, другие появляются...

— Сейчас для фиалок время не совсем удачное, — сказал в конце связи Петр. — Всего сортов пятьдесят цветут. А бывало и до четырехсот доходило...