Штурман по жизни

Об одном — Илларионе Хомякове — рассказывали уже не раз. Крестьянский сын, он пешком ушел учиться в промышленно развитый Златоуст, закончил вуз в Свердловске, стоял у истоков космического ракетостроения, работал под началом С. П. Королева, служил заместителем начальника космодрома Байконур. Был знаком со многими космонавтами и конструкторами.

О другом — Сергее Микрюкове — писали меньше. Его отец родом из Никольского, а сам он провел в сих краях все свое благодатное летнее детство и отрочество. Сразу после окончания школы в Уфе поступил в Ворошиловградское высшее военное училище штурманов. Старший лейтенант. А дальше… «Дальше не служба, а сплошная лотерея», — как выражается сам Сергей Геннадьевич. Неизвестно, что завтра выпадет. Короче, в запас ушел в звании генерал-майора с ответственной должности в Генштабе Вооруженных сил. (Одних полковников в подчинении — больше тридцати).

Это если сильно коротко. Но кое-что требует пояснений.

Начиная с отца будущего генерала — Геннадия Никитовича Микрюкова. Нет, даже с деда нашего нынешнего героя.

— Сергей Геннадьевич, откуда Микрюковы родом?

— В Никольское Микрюковы переехали из Маркелово. Была здесь раньше такая деревня.

— Знаю. А в Маркелово они когда и как попали?

— Вот этого точно сказать не могу. В позапрошлом, вероятно, веке.

…Мы подняли некоторые исторические документы и выяснили несколько любопытных фактов из крестьянской жизни ХIХ столетия, которые будут интересны, скорее всего, не только роду Микрюковых.

После дозволения государева торговать башкирам землями своими вотчинными, наметились два основных пути их приобретения теми, кому в центре России земли катастрофически не хватало. Первый путь — договариваться с самими вотчинниками напрямую, второй — договариваться с теми, кто уже договорился с вотчинниками раньше, то есть с перекупщиками. Никольское, например, возникло в 1868 году после покупки у булекей-кудейских башкир земли (плюс — леса на ней) по пяти рублей за десятину. В рассрочку. Корчевать — самим. А под Маркелово, километрах в восьми от Никольского, землю купили только через четыре года — у бывшего государственного крестьянина Морозова, ставшего, как бы сейчас сказали, независимым риелтором по исконно башкирской недвижимости. Зимой он ездил сам или посылал к башкирам своих помощников, заключал с владельцами сделки, а потом предлагал те же земли своим вятским землякам, но уже дороже. («Приезжайте сюда. Здесь вы и в два года отдохнете, как мухи весной» — писали на Вятку новоселы того времени). В результате на следующий сезон вятичи снимались целыми семьями и деревнями и ехали осваивать башкирскую лесную целину.

«В случае с маркеловцами лес достался вятским даже бесплатно. Потому что дрянной был лес, нестроевой, продать его было трудно, а вывозить приходилось на своем пупу», — утверждает местный краевед Галина Тарасенко.

И Никольское, и Маркелово начинались как починки (от — «починать», «начинать») и представляли собой несколько расположенных вместе хозяйств. А вот если в такой деревеньке появлялась церковь, то починок автоматически превращался в село. И здесь маркеловские вятские явно опередили вятских никольских. В селе была лавка (где местные отоваривались), хлебозапасный магазин на окраине (где не торговали, а хранили свое зерно на случай неурожая или пожара), а главное — церковный приход, который посещали православные из других починков, коих в округе появилось достаточно. Кроме Никольского, это Угайды, Тереклинский, Шубино, Исаево, Ильинский, Михайловский, Коневский, Косьма-Демьянский, Семёновский, Бальчиково, Владимирский, Усакла, Вознесенский, Дуванейский… («Сборник статистических сведений по Уфимской губернии». Том 1. Уфимский уезд, Уфа,1898 г. стр. 663).

Везде насчитывалось десятка по три дворов, не больше. Но вместе-то… Именно сюда, за несколько километров, детей водили на елку, где пряники, орехи, конфеты им раздавал не Дед Мороз, а батюшка. В самом же Маркелово к концу ХIХ века насчитывалось 33 двора со 167 жителями. Но через 20 лет — 28 дворов и 154 сельчанина. Хирело Маркелово, Никольское же все больше разрасталось. Именно в те времена жили в Маркелово прадед и дед Микрюкова, пока, наконец, не переехали в ставшее волостным (районным) центром Никольское, где поселились за речкой, на самом краю села.

А уже после войны сын Никиты Микрюкова, Геннадий, подался в Уфу, где устроился на завод. В апреле 1956-го молодое уфимское семейство пополнилось Микрюковым-младшим, которого назвали Сергеем.

И пошло оно, поехало никольское летнее детство. Грибы от ранних вешенок до поздних опят, в июле-августе — «колосовики» за фермой: подберезовики, подосиновики, белые. Плюс грузди. Плюс маслята-рыжики. Цедили марлей карасей в озерцах и прудиках. Купались до посинения и клацанья зубами в студеном Салдыбаше. Вечерами на молодежные посиделки спешили, в клуб, переделанный из бывшей церкви на верхней улице. А воздух!.. Предгорный лесной воздух. Недаром эти места издавна звались второй Швейцарией. А до начала 60-х, до времен «Павловки», на речке ставили межколхозную ГЭС, и нижние улицы Никольского на несколько месяцев превращались еще и во вторую Венецию.

И тайга, тайга вокруг, сразу за околицей, — неизведанная и таинственная. Здесь даже самолеты не летали: мало ли в предуральской дремучести секретов?

В ту же пору рассказывали, как местные пацаны в соседнюю Рябиновку на танцы бегали (своих девок не хватало?), как в 500 метрах от деревни медвежий след обнаружили — прямо в луже, на свежей грязи. Ребятишкам потом показывали.

А в Уфе — школа, 76-я, в Черниковке, между кинотеатром «Победа» и Колхозным рынком.

Учился Сергей Микрюков хорошо, особенно давались точные науки. В футбол играл, в хоккей. Готовил себя... Впрочем, только он знал, куда себя готовил. Хотелось страну повидать, и чем дальше оказаться, тем лучше.

Хотя нет, знал об этом еще один человек.

В школе, на танцах, познакомился с новенькой, с девчонкой, перешедшей из другой школы в класс младше его. До этого Верочка училась в Ново-Александровке, на Пятом лагере, как тогда называли этот поселок, а с переездом семьи в Черниковку оказалась в школе с физмат уклоном. Естественно, не потянула (а английский в прежней школе и вовсе не преподавали), потому и оказалась в 76-й. Семья была строгой, Верочка скромной (даже на каток ходила в сопровождении мамы), но «старший» друг — тоже оказался не промах: упрям и целеустремлен. То есть, поставив цель, в достижении ее от маршрута уже не отклонялся. Поэтому сразу после выпускного сел на поезд и… укатил. Поступать в Ворошиловградское высшее военное училище штурманов (восемь человек на место). С тем, чтобы через год… сидеть в Верочкином классе за партой и смотреть на нее изрядно соскучившимся взглядом. Это был его первый настоящий отпуск. И первая серьезная любовь.

— А говорят — школьные браки непрочные! — провоцирую я сегодня Веру Петровну.

— Сама боялась, да, видать, учителя хорошие оказались. И еще, помните: «Чтобы стать женой генерала, нужно выходить замуж за лейтенанта». К тому же переполненный романтикой фильм «Офицеры» уже вышел на экраны. А учителем тогда выступила моя родственница, всю жизнь прожившая за военным. Она попросту отвела меня на кухню и сказала: «Запоминай, что делать нужно, а чего никогда нельзя, чтобы сохранить и семью, и карьеру мужа…». Кстати, я сама после школы и замужества всю жизнь проработала учителем.

А курсант Микрюков оказался малым не то чтобы просто строптивым, а, так сказать, с обостренным убеждением собственной правоты, если в таковой был уверен. За что тогдашний командир клялся-божился отправить Микрюкова, туда, куда Макар телят не гонял, коим ближайшим местом ему представлялся почему-то напрочь «отмороженный» Иркутск. Микрюкову же было совершенно все равно. Чем дальше, тем лучше. Хоть на Курилы. (Помните школьную мечту?)

Не возражала и Вера.

Но выпал, как ни странно …Семипалатинск.

Прибыл по направлению на командный пункт дивизии дальней авиации в батальон связи.

Наутро пошел представляться. Незнакомый офицер полистал бумаги, пристально посмотрел и сказал:

— А ко мне не пойдешь?

— Чем заниматься?

— Оперативной документацией. Планированием…

О-о! Бумаги. Но негоже службу с отказа начинать. Согласился. Втянулся. Оказалось, живое дело — в перспективу авиации смотреть! Что в ближнюю, что в дальнюю, стратегическую. Понравилось.

А через четыре года — в Монино, в Московскую область, в академию. Только как исключение (поскольку пяти лет с начала службы не прошло). Конкурс 7— 8 человек на место, вокруг сплошь майоры и капитаны, а тут я, старший лейтенант. Но поступил — был самым молодым на курсе. И по выпуску — в штаб дальней авиации. К генералу армии П. С. Дейнекину. Под его началом до майора дослужился. Пока однажды — опять же случай — не предстал перед маршалом С. Ф. Ахромеевым.

Дело было так. По приказу Петра Степановича я подготовил перспективный план боевых действий, и его надо было утвердить у начальника Генштаба. Дейнекин решил взять меня с собой, посчитав, что я, как автор проекта, доложу его содержание лучше и детальнее. Ахромеев ознакомился и спросил:

— Так, кто композитор этой музыки?

— Майор Микрюков, товарищ маршал.

— А почему, Петр Степанович, такие майоры у нас в Генштабе не работают? И где у Микрюкова «полковник»? Пора уже ему в полковниках ходить.

Петр Степанович, как меня потом видел, непременно себя проклинал: «Эх, дернул же черт! Не взял бы тебя, не увели бы тогда».

Но подполковника дали. Дабы через звание «не перепрыгивать». По выпуску из академии Генерального штаба и полковника досрочно получил.

Кому-то такая карьера может показаться подъемом по парадной лестнице, но куда же тогда девать заявленную принципиальность нашего упрямого героя, тогда уже офицера Генштаба?

— Что, и конфликты были, Сергей Геннадьевич?

— Ха! Конфликты… Увольняли, и не раз! Однажды, помню, получил задание сравнить характеристики двух аналогичных видов вооружения, оценить их перспективы и обосновать. Несколько ночей не спал, пока не пришел к окончательному выводу. Наконец, вызывают. Не буду называть фамилию. Человек очень и очень уважаемый в армии, Герой России. Начинаю докладывать. Он останавливает:

— Ладно, иди. Я уже все решил. Останавливаемся на… — и называет вариант, от которого я все же отказался.

— Но, товарищ генерал армии, у меня другое мнение. Разрешите обосновать?

— Что?! Ты сейчас с кем разговариваешь? Я же ясно сказал!

— Но…

— Так! Ты уволен!

Наутро все же иду на работу: приказа-то нет. Тишина. Ближе к полудню — звонок:

— Так, где там ваш Микрюков? Пусть зайдет. С докладом…

И вообще я горжусь, что российские ВВС строятся по плану, разработанному нашей группой до 2025 года. То есть еще пять лет будут по нему развиваться.

...Уходя, замечаю в прихожей книгу.

— «Авиационная энциклопедия к 70-летию Победы». Чтобы долго не искать, открывайте на букву «М». «Микрюков» — сразу за «Микояном»…