Гитлеры тоже плачут

С этого года в России начнут отмечать День героического штурма и взятия Кенигсберга в 1945 году. Как известно, Земландская группа советских войск во время операции с 6 по 9 апреля ликвидировала кенигсбергскую группировку вермахта и захватила город-крепость.

Не так травка зеленела

Эту историю рассказал участник Великой Отечественной войны Николай Полуянов — отец моего друга-одноклассника Володьки. Мы тогда жили в Стерлитамаке, где в 1950-е годы было очень распространено выращивание бахчевых культур. Кстати, арбузы вызревали на нашей земле крупные и сочные. И вспомнил я про них не просто так.

Как-то в конце лета дядя Коля со своей бахчи привез урожай. Володька позвал меня помочь его разгрузить и перенести домой. За труды Николай Владимирович выбрал для нас самый большой арбуз, нарезал на крупные куски, и пока мы с упоением его уплетали, начал рассказ о своем участии в одной из решающих военных операций. Через пять минут и я, и Володька забыли про угощение.

Войска 3-го Белорусского фронта маршала Александра Василевского вышли к Кенигсбергу и замкнули его с востока, запада и юга. Решение было простым и жестким: никакого штурма в лоб, сначала осада и подготовка. Кенигсберг (ныне — Калининград) опоясывали 15 особо укрепленных фортов. В каждом находились по 300-350 немецких солдат, у которых имелся богатый арсенал, в том числе пулеметы, минометы и достаточное количество боеприпасов.

331-я стрелковая дивизия, в которой старший лейтенант Николай Полуянов командовал разведротой, встала у форта, стоявшего на безымянной высоте. Оттуда фашисты вели плотный непрерывный огонь. Как говорится, ни обойти, ни объехать. Разумеется, в тылу такую опасную точку оставлять было нельзя. Командование поставило боевую задачу — захватить форт любой ценой. Но как? Древние стены такой толщины, что никакой снаряд их не пробьет.

Командир роты вызвал на совет своего бессменного помощника и земляка сержанта Юлая Култуева. Выросший среди богатой природы Мурадымовского ущелья, он слыл очень опытным следопытом. Ему удавалось удачно решать даже самые сложные боевые задачи.

— Ну, что будем делать, дружище? Неужто не найдем лазейку в крепости? Давай думай, выручай, — обратился к нему Полуянов.

Для начала в поисках хоть какой-нибудь зацепки Юлай облазил вдоль и поперек все окрестности форта. И так прикидывал ситуацию, и эдак. Ответственность огромная, ведь его решения ждала вся дивизия. Наутро Юлай примчался к командиру роты и потащил его за собой. Несмотря на боевые действия, весна брала свое: природа пробуждалась, покрывая все вокруг ковром из молоденькой травки. Но Юлай обратил внимание, что зелень пробивается не везде одинаково.

Узкая полоса, идущая от форта и уходящая куда-то вдаль, если приглядеться, отличалась по цвету.

— Смотри, командир, на этой полосе траве явно не хватает питания, что-то мешает ей расти. Скорее всего, здесь проложен подземный ход, ведущий в крепость, — предположил Юлай.

От люка до люка

К делу подключились бойцы отряда. Пройдя по полосе около километра, они вышли на глубокий овраг, заросший бурьяном и кустарником. Долго искали, откуда может начаться вход в подземелье. И здесь снова отличился Юлай — среди зарослей обнаружил какой-то люк. Вернувшись в часть, Полуянов доложил о находке командиру дивизии. Решили проверить версию с подземным ходом с помощью разведки.

Под покровом ночи командир роты и десяток проворных бойцов пробрались к оврагу, нашли тот самый люк, вскрыли его и увидели лестницу. Спустившись по ней, бойцы очутились в небольшом помещении, из которого начинался подземный ход. Он явно вел к крепости. Идти по коридору можно было в полный рост. Противогазы тоже не понадобились — вентиляция работала хорошо. Отряд осторожно приблизился к другому люку. Скорее всего, это был выход из подземелья.

Судя по всему, немцы считали, что многометровые стены, рвы с водой и огонь из амбразур остановят любую армию. Поэтому на внутренней охране не заморачивались. Но Полуянов решил все-таки это дело проверить.

Чуть приоткрыв верхний люк, в него аккуратно «просочился» ловкий Юлай. Оглядевшись, он понял, что рядом никакой охраны нет. За ним наверх тенью скользнули остальные бойцы. Двоих командир оставил внизу, на всякий случай.

В темноте наш отряд неслышной поступью двинулся вглубь крепости. Вскоре показались ворота, где уже стояла будка с охраной. Внутри находился полусонный часовой. Устранить его не составило труда.

Связавшись по рации с командованием дивизии, Полуянов доложил обстановку и попросил дальнейших указаний. Командир дивизии решил рискнуть: дал команду открыть ворота и опустить надо рвом мост. Разведчики быстро разобрались в нехитрых механизмах. И штурмовой отряд, все это время стоявший в ожидании сигнала, пошел в наступление. Вскоре над фортом появился белый флаг: немцы сдались в плен. У остатков фашистского гарнизона шансов не было.

Главное — без потерь

Командир дивизии поинтересовался у старшего лейтенанта Полуянова, какие его рота понесла потери во время штурма форта.

— Потери? Никак нет, товарищ полковник! Ни убитых, ни раненых, — доложил старлей.

— Так не бывает! — изумился командир дивизии. А потом добавил: — Молодцы. Мы вас не забудем.

И действительно не забыли. За смелость и находчивость командир дивизии лично вручил Николаю Полуянову орден Красной Звезды, а его бессменный напарник сержант Юлай Култуев был награжден медалью «За боевую доблесть».

Различными боевыми наградами были отмечены и остальные участники боевой операции.

Восьмого апреля гарнизону Кенигсберга предложили сложить оружие. На следующий день он капитулировал. Изучив документы того времени, военные историки отметили, что реакция Адольфа Гитлера на окончательное взятие советскими войсками в апреле 1945 года города-крепости Кенигсберг была крайне болезненной и гневной. Фюрер воспринял данное событие как стратегический провал. А по некоторым свидетельствам, даже расплакался. Нервы его к тому времени были уже ни к черту.

Зачастую в книгах и фильмах подвиг приводит к гибели героев. Действительно, многие из них шагнули в вечность, отдав за наше мирное небо самое дорогое — свою жизнь. Но на войне есть еще одна правда, о которой не так часто говорят.

Правда в том, что высшее мастерство солдата — нанести сокрушительный урон противнику и при этом самому остаться в живых. Чтобы завтра уничтожить его уже навсегда.