-9 °С
Облачно
Все новости
Cоциум
23 Февраля 2018, 15:51
Помощь для «скорой»
Тех, кто мешает работе медицинских бригад, будут наказывать рублём и даже лишать свободы
Ежедневно в городе на дежурство заступают 90 бригад.
Законопроект, устанавливающий ответственность за любого рода препятствия медикам, уже прошел первое чтение в Госдуме. В зависимости от того, насколько серьезный вред здоровью и жизни пациента нанесут подобные действия граждан, им могут выписать штраф, назначить исправительные работы или осудить.
Поводом для ужесточения закона стали многочисленные случаи нападения на медиков, сообщила на пресс-завтраке в «Коммерсанте» в Уфе председатель Медицинской палаты РБ Дамира Сабирзянова. Обсуждаемую по всей стране федеральную закинициативу, направленную на защиту не только врачей, но и их пациентов, активно поддержали и в республике.
Ежегодно в стране фиксируется до ста тысяч нападений на медработников. В особой зоне риска — бригады скорой помощи. И сами больные, и их не всегда адекватные родственники, гости или приятели избивают спешащих на вызов медиков, угрожают и режут ножами, удерживают в заложниках. Дошло до того, что в Саратове подвыпившая компания пыталась изнасиловать фельдшера.
Случается подобное время от времени и в нашем регионе. Пару месяцев назад в Салавате сожительница пациента, к которому приехала бригада, набросилась на фельдшера с кулаками только за то, что та попросила хозяйку расписаться в карточке учета вызовов. Коллегам из травмпункта пришлось оказывать помощь самому медику. И таких примеров — масса. Не говоря уже о дорожных конфликтах с участием машин «скорой», возникающих почти ежедневно.
— Проблема есть, но решить ее своими силами мы не можем, — признает главный врач Республиканской станции скорой медицинской помощи Марат Зиганшин. — Тут никакие средства защиты не помогут, пока не начнет работать закон.
Впрочем, это далеко не единственная проблема. Службе катастрофически не хватает специалистов. По нормативам в обычной бригаде должно работать не менее двух сотрудников, в реанимационной — три. В «скорой» Уфы и Уфимского района (они объединены в одно подразделение) полный кадровый комплект имеют меньше половины бригад. В остальных работает только врач, без помощника.
— К нам приходят молодые фельдшеры, только окончившие медицинский колледж, — рассказал Марат Зиганшин. — Но принять их на работу можно только после того, как они в обязательном порядке окончат еще и специальные двухмесячные курсы. Многие уходят с желанием пройти такое обучение, но, увы, не возвращаются.
Ежедневно в городе на дежурство заступают 90 бригад, включая три реанимационные и две психиатрические. К счастью, Уфе удалось сохранить еще парочку специализированных бригад: кардиологическую и неврологическую. В условиях, когда количество инфарктов и инсультов просто зашкаливает, их ценность возросла в разы.
— В этом смысле мы последние из могикан, — заметил Марат Зиганшин. — Нигде в России таких бригад давно уже нет.
Скорая помощь — особая служба, работающая в круглосуточном режиме, не останавливающаяся ни на минуту. Автомобили при такой интенсивности изнашиваются уже через пять лет. Это техника. Что говорить о людях, спешащих с одного вызова на другой. Тем обиднее, когда подобные усилия оказываются напрасными.
— Каждый третий пациент вызывает бригаду, чтобы элементарно измерить давление, — говорит Марат Зиганшин. — Домашний аппарат может позволить себе далеко не каждая семья, особенно если это пенсионеры. Но нам приходится с этим мириться, ведь речь идет о здоровье. Я вообще ориентирую своих подчиненных только на вежливое обращение. Даже если вызов не вполне обоснован, медработник не имеет права высказывать претензии больному и сетовать: зачем же надо было «скорую» вызывать?! Измерили давление, вежливо напомнили, какую таблетку выпить, — у пожилых людей нужные лекарства обычно всегда под рукой — и поехали дальше.
У пациентов — своя правда. Чаще всего люди недовольны тем, что «скорая» не оправдывает своего названия: ждать ее приходится слишком долго. Иногда по нескольку часов. Хотя имеется общий для всей страны норматив.
— В Уфе с ее загруженными дорогами, постоянными пробками и заполненными автомобилями дворами к стопроцентному выполнению норматива пока только стремимся, — честно признается руководитель службы. — Пока в него укладывается порядка 94 процентов вызовов, причем только экстренных.
Семь лет назад службу скорой (экстренной) и неотложной помощи разделили. Но люди до сих пор путаются. Притом что каждый, считая свою болезнь самой серьезной, требует приехать как можно быстрее. Экстренные вызовы, как объясняют врачи, предполагают незамедлительную помощь в случаях, связанных с риском для жизни и здоровья. Это инфаркты, инсульты, ножевые и огнестрельные ранения, травмы из-за падения с высоты, ожоги после пожаров и другие тяжелые состояния. Незамедлительно выезжают медики также к детям и беременным женщинам. На такие вызовы отправляют бригаду скорой помощи. Если речь идет о повышении все того же артериального давления или температуры, иных проявлениях простуды и других не угрожающих жизни состояниях, приезжает «неотложка», то есть дежурный врач из поликлиники по месту жительства. Даже если он появится на пороге к вечеру, нарушением это не будет — неотложная помощь, в отличие от экстренной, оказывается в течение дня.
— Кого именно направить к пациенту — бригаду со станции или врача из поликлиники, решает диспетчер, — пояснил Марат Зиганшин. — Именно поэтому он очень тщательно опрашивает звонящего о симптомах и состоянии больного. Многих это раздражает, мол, к чему столько уточняющих вопросов. К тому, чтобы понять, насколько оперативная помощь требуется. При этом диспетчеры задают вопросы по специально разработанному алгоритму. Так что надо не возмущаться, а отвечать.
Особый повод для жалоб — связь сотрудников «скорой» с ритуальщиками. Многим знакома ситуация, когда сразу после (а в отдельных случаях и до) факта констатации смерти на пороге квартиры появляются представители похоронных агентств. Хотя никто их не вызывал.
— Такая проблема есть, — соглашается Марат Зиганшин. — Беда в том, что привлечь к ответственности за подобное сотрудничество невозможно, по крайней мере я о подобном не слышал ни разу. Хотя в отдельных случаях, когда поступают жалобы, мы направляем материалы в правоохранительные органы. Как правило, люди, занятые после смерти близких совсем другими заботами, быстро забывают о неприятном инциденте. Чтобы контролировать своих работников, мы даже установили круглосуточное видеонаблюдение в зале, где сидят диспетчеры. По записям следим: делал ли кто-либо звонки сразу после принятых вызовов. Если да, потом разбираемся. Это проблема не только нашего региона — всей России. И решать ее надо тоже законодательно.
Кстати
Проблему изношенности машин скорой помощи в Уфе (а она составляет 55 процентов) решают с помощью аутсорсинга, на который здесь начали переходить одними из первых в стране. Сейчас в частное обслуживание отдана уже половина всего парка. Доставкой бригад к пациентам заняты три перевозчика, владеющие 45 машинами. Возраст этой техники не превышает трех лет, тогда как некоторые государственные автомобили, срок эксплуатации которых рассчитан не более чем на пять лет, на ходу уже все одиннадцать. Помимо этого, аутсорсеры решают непрофильные для медиков вопросы обслуживания транспорта, работают с водительским составом.
Опыт столицы постепенно распространяется по всей республике. По ее примеру отдали свои автопарки аутсорсерам подразделения «скорой» в Бирске и Стерлитамаке.
Выбор редакции
Новости партнеров