Мы уже победили!

Осень надвинулась снежными тучами, пожелтевшая листва, срываясь с веток, тихо и грустно планирует над головой и ложится под ноги. Чудное время красочного покоя.

Талгат Курмангалеев слегка прихрамывает: он еще не до конца привык к протезу. Мы садимся на одну из лавочек, чтобы поговорить.

На СВО он пошел по контракту. Это было год назад. Сейчас ему полных 25 лет. Спрашиваю, что его подтолкнуло на этот шаг. Боец задумывается на несколько секунд. Ищет слова, с помощью которых можно выразить то состояние души.

Выразить честно, без лишнего пафоса и лукавства. Это всегда трудно, потому что затрагиваются сокровенные чувства.

— Я просто не мог сидеть на месте, — тихо говорит он. — Смотрел ролики, читал посты в социальных сетях, а внутри всегда звучал вопрос: «Почему они там, а я здесь?»

Он бросает на меня короткий взгляд, в котором сквозит легкое смущение. Я понимаю этот взгляд: сегодня, в наш практичный донельзя век, трудно говорить о чувстве долга. Обыватели это воспринимают как позу, как дежурный оборот, необходимый для пропаганды. Но тут нет никакой пропаганды! Есть простой белорецкий парень, который, как и все, мечтал о своем счастье. Тихом, простом и вполне человеческом. А счастье — это штука простая. Это когда есть любовь, семья, дети, хорошая работа… А еще — неизменный покой в душе. Но тут — спецоперация, она вмиг обрушила сознание, перевернула все с ног на голову.

— Я еще два года назад стал собираться на СВО, — продолжает Талгат свой рассказ. — Хотел попасть в легендарный тогда «Вагнер», но вскоре произошли известные события, и мне пришлось оставить эту идею.

Через год он все-таки пришел в военкомат с твердым намерением стать бойцом. Его девушка Кристина плакала: они с Тал­гатом уже собирались пожениться, а тут вдруг такой поворот. Но она его ждала. Потому что любила. И любит!..

— Ну не мог я спокойно жить! — говорит он твердо, как будто пытаясь что-то доказать.

После паузы вдруг меняет тему:

— Скоро у нас родится ребенок, — и его лицо тут же озаряется лучами радости.

Кажется, что на мгновение светлыми бликами вспыхивает вся Аллея Героев, где мы встретились. Они с Кристиной уже муж и жена.

Мы говорим о военной операции. Для него эта тема очень строгая. Имею в виду, что о многом говорить Талгат просто не хочет. Или не имеет права.

— Там все равны, — рассказывает боец. — И неважно, какой ты национальности, кем ты был на гражданке, какой у тебя статус. Там все по-настоящему братья.

Люди проходят мимо нас, бросают взгляды на протез моего собеседника, на его воинский камуфляж, и на их лицах тут же отражается почтение.

— Это братство теперь на всю жизнь, — продолжает Талгат Курмангалеев. — Я иду по улице, вижу бойца с нашивками СВО и сразу здороваюсь с ним. И он здоровается со мной. Так происходит в любом городе.

Он рассказывает о боевых буднях и о задачах, которые ему довелось выполнять. Говорит тихо, сосредоточенно и без эмоций. Рассказывает о прилетах «птичек», минометных и артиллерийских снарядов. С каждым взрывом что-то менялось в душе парня, но подлых вопросов не возникало. Он не думал, зачем он приехал сюда, если мог быть дома, где спокойно, уютно и мягкий диван.

— Я стал после войны совсем другим человеком, — произносит Талгат.

Он рассказывает, что самое страшное — это слышать угасающие голоса ребят по рации, которые что-то кричали, попав под обстрел… А ты не можешь им помочь! Потому что они далеко, кругом — огненная стихия, взрывы, которые вырывают деревья с корнем, сметают строения, как крошки со стола. Голоса один за другим постепенно замолкают. А ты орешь благим матом в рацию, надеясь на слабый ответ, но там уже тишина… И эта тишина звучит пронзительно и громко: она перебивает яростный вой снарядов. Минуту назад ты разговаривал с этим бойцами, шутил, балагурил, а теперь их просто нет…

— Мы как-то перебирались из лесополосы в другую точку, чтобы попасть к своим, — продолжает боец. — Нас было трое. Начался прилет. Ударной волной меня отбросило назад, я оклемался, гляжу — один мой товарищ ранен, другой уже не дышит… Трудно передать, что я почувствовал тогда: смотрю на погибшего, и в голове такое происходит! Это трудно объяснить…

Задаю вопрос относительно денег, вернее, осторожно высказываю обывательское мнение, что, мол, люди, которые идут на СВО, в первую очередь ищут выгоду. Талгат лишь ухмыляется: очевидно, он уже устал от этих измышлений. Он рассказывает о знакомом бойце, который зачем-то на войну взял деньги — тысяч шестьдесят, кажется… И вот случился штурм. У этого бойца каким-то образом деньги выпали из рюкзака. Так он даже не вернулся за ними! И никто их не подобрал. Все просто бежали и топтали их своими берцами. Там, на войне, совсем другие ценности…

Талгат рассказывает, как получил ранение:

— Мы были на задаче. Вечером остановились в одной точке, чтобы окопаться и переночевать. И вдруг — хлопок под ногами. Я даже понять ничего не успел, даже сознание не потерял. Просто гляжу на ногу, а там нет полстопы. Ребята подбежали, наложили жгут, дали обезбол, эвакуировали…

Он на минуту умолкает. Я тоже не лезу с лишними вопросами.

— Ни разу не пожалел, что так все случилось! — опять произносит он. — На улицах Донецка я видел людей, которые смотрели на нас с благодарностью. Они радовались, что мы, российские солдаты, наконец пришли к ним.

Да, наши войска воюют за земли, которые всегда исторически принадлежали России. Тут нет вариантов для иных рассуждений. Представьте себе, если бы история распорядилась иначе и Украина пошла бы другим путем, взяв курс на дружбу с нашей страной. Все было бы хорошо: никто даже не вспоминал бы, что Донецк, Харьков и Одесса — это русские города. Мы с Украиной жили бы в этом случае так же дружно, как сейчас живем с Беларусью. У нас были бы прозрачные, условные границы, мы ездили бы друг к другу в гости, хором пели бы песни — русские, украинские и прочие. И не надо было бы ничего делить! Никто бы не спорил, кто первые — русские или украинцы — придумали борщ!..

Украина, кстати, по своему промышленному потенциалу когда-то превосходила Германию. Она могла стать самой процветающей страной Европы с учетом своего уникального географического положения и плодородия земли. Но нашлись те, кому такой расклад явно мешал. Когда животные инстинкты вышли на первый план. Когда понятие своей национальности стало единственной и непреложной гордостью. То же самое когда-то сделал со своей страной Гитлер. Ничего нового!

Говорю об этом для тех, кто еще не до конца осознал, зачем понадобилась спецоперация. Зачем Талгат Курмангалеев и другие наши героические ребята пошли воевать. Чтобы зараза, поразившая соседнюю страну, не переметнулась на Россию.

Чтобы у нас никогда не нашлось желающих весело попрыгать с националистическими воплями.

— Мы победим? — спрашиваю бойца.

— Обязательно, — произносит он совершенно спокойно, без торжественных ноток в голосе.

Оно и верно: излишний пафос ни к чему, потому что победа России начертана самой историей. Потому что мы умеем дружить: у нас в стране много народов, но все мы — россияне.

— Мы победили уже тогда, когда пришли туда, — добавляет боец.

Кажется, что цветы на клумбах Аллеи Героев совсем не собираются увядать под воздействием первой изморози. Они упрямо радуют глаз своими красками, стремятся жить, тянутся к солнцу. А солнечных дней становится все меньше.

Из ростовского госпиталя Тал­гат Курмангалеев дозвонился Кристине по видеосвязи. Показал ногу. Вернее, ее отсутствие. Он не помнит ее реакцию. Помнит только счастливые слезы радости: «Живой!»

Свадьба у них была скромной. Скоро в молодой семье пополнение. Сына решили назвать Артемом.

В Башкирии продолжается набор в ряды добровольцев. Информацию о поступлении на службу можно уточнить по номерам:
117 (единый справочный номер), 122 или 8 (347) 218-19-19 (ситуационный центр), 8 (347) 248-29-31 (пункт отбора).
Также можно прийти в ближайший офис МФЦ «Мои документы» или в пункт отбора военного комиссариата в Уфе по адресу: ул. Революционная, 156.
Кроме того, заявки принимаются через Госуслуги, чат-бот в Телеграм https://t.me/contractRBBot и официальный сайт https://башбат.рф.