Железный Тимербай

В далеком 1933-м случилось в семье крестьян Тимиршиных пополнение — сын родился. Больше всех, говорит, старший брат радовался: вот подрастет братишка — ох, мы развернемся. Что ж, вырос Тимербай, в школу пошел. Но компанию старшему брату составить не смог. 22 июня прозвучали первые залпы войны, а уже через неделю колонну василовцев со слезами провожали на фронт. Ушли и старшие Тимиршины — отец и сын. Как оказалось, навсегда...

— Об одном жалею, — рассуждает Тимербай Тимирович, — воевать мне не пришлось из-за возраста. Хотели с приятелем сбежать на фронт, да прознали взрослые про наши планы. Слова председателя колхоза запомнились на всю жизнь: «А здесь вам что — не фронт?». Прав он был. Без надежного тыла трудно было бы победить в этой страшной войне. Один пример: лошади из-за нехватки кормов отощали до того, что стоять не могли. А нормы по урожаю никто не отменял. Так что пахали на себе — женщины и старики, мы, пацаны, тоже впрягались. Голодали: на трудодень давали когда 100, когда 150 граммов муки. Нас, самых маленьких, все же беречь старались. Я работал водовозом, пастухом, молотил зерно на лошадях. А уж на уборку выходили все, от мала до велика. Урожай в основном уходил на фронт. Носки вязали, рукавицы шили женщины, старики валенки катали — все для фронта.

Не успев повоевать, Тимербай поверженную Германию все же увидел. Призвали служить туда, как срок подошел.

— Наша часть стояла в Бранденбурге. Когда ехал туда, думал: столкнусь с настоящими врагами, которые моего отца и брата убили. Тогда ведь у нас, особенно в глубинке, отношение к немцам однозначное было. Но все оказалось не так. Местные относились к нам нормально, немцы и немки работали в части на подсобных работах. А вот союзники наши так называемые, американцы, усердствовали вовсю. Разбрасывали с самолетов листовки на русском и немецком языках. Самые безобидные, например, такие: «На хрущевской кукурузе далеко не уедешь». Но в основном — куда хлеще и оскорбительнее. Мы по боевой тревоге собирали и сжигали эту дрянь.

Отслужил Тимербай как надо и вернулся в родные края. Поначалу не замечал, какими взглядами провожают бравого сержанта девчата. Но одна не проводила, а прямо в глаза взглянула и взгляд не отвела. Все, это судьба. Ямиля работала птичницей — колхоз держал больше трех тысяч кур. Столько же овец, 120 лошадей. Жизнь налаживалась, поступали комбайны, трактора. Росла урожайность, большие площади отводили под картофель.

— Я вот в толк взять не могу: почему картошку посчитали делом невыгодным? Неужели дешевле зарубежную возить, на всякой химии выращенную? Мы выращивали отличную, продавали с хорошей выгодой. А теперь те поля бурьяном заросли. Кому это выгодно — может, вы, журналист, знаете? А капуста, морковь, свекла какую выгоду приносили! Я ведь ближе к пенсии и после возглавлял овощеводческую бригаду.

Но это уже позже. А до этого был Тимербай Тимирович председателем колхоза «Красный май», секретарем парткома колхоза «Советская армия».

— Я и сейчас мог бы работать (это в 87 лет! — авт.), да дети — их у нас трое — ни в какую не пускают. Что ж, с женой заведуем «детсадом» — возимся с внуками. Их у нас 11, еще 10 правнуков. Пчелами занимаюсь — 15 семей держу. Да и скотины полный двор — овцы, свиньи, куры. Так что скучать некогда. А когда удается — читаю много. Недавно вот вычитал, слушайте. Он берет в руки газету.

— Тимербай Тимирович, вы без очков читаете?

— А что такого? Я ведь железный, — смеется. — На здоровье не жалуюсь пока, но очень рад, что недавно в Василово новый ФАП отстроили. Я туда сходил на экскурсию — о таком только мечтать можно. Но вот что я заметил: почему-то туда идет в основном молодежь. Эх, им бы нашу закалку!