Мы обязательно встретимся!

Сотни благодарных пациентов, студентов и аспирантов, друзей и коллег, ценящих дружбу с этим выдающимся человеком, вспоминают в эти дни Радомеса Габдулловича Кудоярова — 13 марта исполняется сто лет со дня его рождения.

Выдающийся офтальмолог, доктор медицинских наук, профессор, заслуженный врач РСФСР, он преподавал в Московском медицинском стоматологическом институте имени Николая Семашко. Затем шестнадцать лет — в Башгосмединституте, сменив на посту заведующего кафедрой своего знаменитого отца Габдуллу Хабировича Кудоярова, переняв от него эстафету педагогической, научной, общественной деятельности.

Вслед за отцом он сделал все, чтобы избавить население Башкирии от трахомы — заболевания глаз, которое оставляло тысячи людей слепыми. Научная деятельность Радомеса Кудоярова посвящена клинике и эпидемиологии трахомы, проблемам офтальмохирургии при глаукоме, катаракте.

В 1981 году он вместе с коллегами из Уфимского НИИ глазных болезней Маратом Азнабаевым, Флорой Курбанаевой по просьбе Министерства здравоохранения СССР разработал рекомендации о путях полной ликвидации трахомы и слепоты от нее в масштабах всего мира, которые были представлены на конференции ВОЗ в Женеве.

Научные исследования по этой проблеме были обобщены в двух докторских и 14 кандидатских диссертациях выпускников кафедры офтальмологии. Руководителем научных изысканий выступал профессор Кудояров. Он сам — автор около 80 научных трудов и четырех изобретений.

Повезло быть знакомой с профессором и мне. Нас связывала дружба, о которой я могу с теплом и гордостью вспоминать: мы обменивались книгами, ходили на одни выставки и концерты, бывали друг у друга в гостях. Радомес Габдуллович — многогранная творческая личность. С ним было интересно всем, даже людям, далеким от медицины.

Больше всего повезло его ближнему кругу — семье, родственникам, любимым дочкам, внукам. Прочитала недавно вот о чем. Человек может быть разным — жестким, гневливым, справедливым и прямым. Но о качествах мужчины можно окончательно судить по его семье, а семья Кудоярова источала счастье...

Поэтому вспомнить легендарного ученого, а прежде всего такого же легендарного и любимого деда, отца, дядю мы попросили его родных людей. Они с радостью откликнулись.

Повседневное мужество

Гузель КУДОЯРОВА, дочь, доктор биологических наук, профессор, заведующая лабораторией физиологии растений УНЦ РАН:

— Отец был удивительным человеком. Он обладал способностью сходиться с людьми самых разных профессий. В его «коллекции» были не только коллеги-врачи, но и выдающиеся ученые, священники, композиторы, артисты балета, художники и скульпторы.

Со многими из них он сблизился задолго до того, как они стали «заслуженными», получили звания и ордена. С художником Борисом Домашниковым отец подружился во времена гонений на художников-«формалистов». В этом «грехе» обвинили Домашникова. Отец публично заступался за своего друга. Не знаю, насколько это было действенно в те времена, но Домашников был благодарен отцу за поддержку. В нашей семье хранятся подаренные отцу картины Домашникова как знак его признательности.

Отец всегда посещал православные храмы. Он проявил удивительное мужество и не перестал выстаивать службы даже после того, как случился перелом тазобедренного сустава. Из-за худобы врачи не решились сделать ему операцию по замене сустава на искусственный. Но отец справился. Он продолжал вести активный образ жизни и не терял связи с церковью, бесплатно консультировал больных.

На церковных службах диакон от нашего имени просил у Господа безболезненной, мирной кончины. Именно так ушел из жизни мой отец. Мама поняла, что он отошел, только когда пришла звать его завтракать…

«Итак — начинается утро…»

Алексей НАЗАРОВ, племянник, доктор химических наук, профессор, преподаватель:

— Круг друзей моего дяди Радика Кудоярова, брата моей мамы Лейлы Габдулловны Кудояровой, был безгранично широк. Он дружил с Моисеем Пизовым (уфимским литератором, высококультурным человеком, в 1950 году он был арестован по 58-й политической статье). С 60-х годов — с преподавателем филфака БашГУ литературоведом Радием Карабановым и его женой Нэлли Черкасовой, преподавателем химического факультета. Кстати, именно с ее легкой руки я стал химиком.

В числе его друзей были композитор Нариман Сабитов, художники Александр Пантелеев, Борис Домашников, химик-органик академик АН СССР и РАН Генрих Толстиков, писатель Михаил Чванов, академик РАМН Святослав Федоров, митрополит Уфимский и Стерлитамакский Никон и многие другие известные в стране люди.

Некоторых писателей и поэтов открыл для меня дядя Радик. Он, например, прочитал на одном из домашних застолий стихи Саши Черного: «Итак — начинается утро. Чужой, как река Брахмапутра, В двенадцать влетает знакомый. «Вы дома?» К несчастью, я дома…». Тогда и я увлекся творчеством Саши Черного.

В 1980 году дядя Радик начал строить дачу рядом с деревней Черниговка в Чишминском районе. Дом на участке по тем временам получился очень большой, двухэтажный, и Радомес Габдуллович в шутку называл его «Караван-сарай Тайфа».

Наверное, в честь своей мамы, а может быть, и внучки, которую в память прабабушки тоже назвали Тайфой. Дяде очень нравилось принимать на даче родственников и друзей.

Дядя Радик любил дарить книги. Когда он принял православие, то часто дарил богословские книги, жития святых, а еще — большую Библию. Это книга, которую я постоянно читаю и вспоминаю дядю.

Не спешить…

Дмитрий ВЕСЕЛОВ, внук, доктор биологических наук, директор института биологии УНЦ РАН, заслуженный деятель науки РБ:

— Иногда в памяти всплывает такая картинка. Летнее дачное утро. Солнце заигрывает пока еще теплыми лучами, но предупреждает о неминуемой жаре. Во дворе рядом с «козлами» стоим я и брат Паша и под руководством дедушки осваиваем азы пилки двуручной пилой. Мы кажемся себе страшно взрослыми (уже ходим в школу и смотрим на мир свысока), а во дворе в такт движению наших рук: «Раз-два, раз-два, не спешить!» — слышится негромкий, спокойный, ласковый голос нашего наставника.

Я не помню ни грубых слов из его уст, ни просто повышенного тона. Хотя мы с братом в детстве бывали жестокими и часто передразнивали деда, вели себя отвратительно, думая, что он не замечает этих насмешек, но дедушка терпеливо все сносил и только слегка журил нас. Я знаю, он любил своих внуков и гордился нашими успехами. Дед познакомил меня с большим теннисом. Привел в секцию, где я занимался несколько лет, любовь к этому благородному виду спорта сохранилась у меня и по сей день.

Дача очень многое значила в жизни дедушки. Он замыслил ее как родовое гнездо, место, где собираются вместе все, кто имеет хоть какое-то отношение к семье Кудояровых.

У дедушки было много талантов, но он их никогда не афишировал. Знал несколько языков, очень много читал. Ко всему прочему, был неплохим столяром. На даче и сейчас много изделий из дерева, сделанных его руками.

…Ушел он из жизни как святой человек, без груза грехов и необходимого серьезного испытания перед смертью. Просто уснул вечером, а утром не проснулся. Три дня его отпевали в храме в знак особых заслуг перед Господом. Такой дани уважения, соизмеримой с практиками в отношении известных священнослужителей, дедушка был удостоен самим Владыкой Никоном, епископом Уфимским и Стерлитамакским.

Ягодные букеты моего деда

Тайфа ЖАРИКОВА, внучка, врач, мать шестерых детей:

— К моему любимому дедушке обращались с просьбами множество людей: или нужен осмотр, или устроить в глазную больницу, или провести операцию. Он помогал всем: и городским, и деревенским. Со всеми разговаривал одинаково сосредоточенно и сердечно. Мне всегда нравилось подсматривать, как дедушка осматривает пациентов. Его пальцы были, как пальцы пианиста — летящие, но чуткие.

А вот идем с дедушкой Радиком с электрички пешком на дачу. Какой-то мужчина окликает дедушку, здоровается, и начинается разговор минут на пятнадцать. Дед с интересом слушает своего собеседника, что-то советует, в чем-то сочувствует.

Распрощавшись, идем дальше. Я интересуюсь, кто это был. Дедушка Радик пожимает плечами. Я удивляюсь, зачем же надо было поддерживать разговор. Но он объясняет, что не хотел обидеть человека тем, что не помнит его. Урок на всю жизнь — щадить чувства других людей.

Однажды большой компанией с братьями, сестрами и дедушкой едем в автобусе. Пьяный парень начинает задирать нас, детей. Дедушка, худой, совсем не спортивный, встает на нашу защиту. Каким-то невероятно ловким движением он захватывает крючком своей палки для ходьбы шею обидчика и притягивает его к себе. Сказав несколько слов, отпускает парня «на свободу». Ошарашенный хулиган выскакивает из автобуса на ближайшей остановке. Этот дедушкин коронный захват шеи противника стал в дальнейшем семейной легендой.

Когда дедушки не стало, я была в Австралии. Сначала плакала от осознания, что не смогу даже попрощаться. А потом мы с мужем и нашим батюшкой служили литию. И вдруг сердце наполнилось такой радостью... Я поняла, что дедушка с Тем, кого он любил больше всех. И что он делится этой радостью со мной.