Скованные одним прошлым

Когда приходится слышать, что деловые, инициативные люди в стране рождены перестройкой, становится неловко — полуправда это. Многие, благодаря природной хватке, сделали завидную карьеру. И при этом пеклись не столько о собственной выгоде, сколько радели о людях. Потому и снискали всеобщее уважение.

Судьба распорядилась так, что с одним из них мне довелось познакомиться еще будучи школьником. Шел 1955 год. Учеников Аккузевской семилетки едва ли не в полном составе вывели собирать колоски на свежеубранные поля пшеницы. Смотрим, к нам на тарантасе едет председатель колхоза Тимерсалих Яримов. Да не один — с незнакомцем из района. Гостя представили. Это был секретарь Илишевского райкома партии Ахмет Аминев. Он поблагодарил нас за трудолюбие и усердие и стал рисовать фантастические картины. Говорил о том, что в селах скоро будут построены дворцы культуры, животноводческие комплексы, механизированные фермы. А школьников перестанут выводить на поля для сбора колосков — появятся современные производительные комбайны. Разинув рты, мы с замиранием сердца слушали Ахмет-абыя. Он словно излучал доброту, говорил с нами доверительно, будто с ровней, расспрашивал об учебе, и я вдруг поймал себя на мысли, что готов доверить этому человеку самые сокровенные мечты…

Это не было минутным обаянием. Под его очарование попадал любой, кто хотя бы мимолетно общался с ним. Моя жена Венера любит вспоминать учебу в старших классах Верхне-Яркеевской средней школы, а затем работу воспитательницей детского сада, директором которого была Кафия-апа, жена Аминева. Венера жила по соседству с семьей районного начальника и каждый раз испытывала вполне объяснимое волнение, когда Кафия-апа зазывала ее на чашку чая. Ахмет Гатаевич никогда не упускал случая погонять чаи за компанию, балагурил, травил байки. А когда в огороде сажали картошку, непременно становился за плуг. Все удивлялись: такой большой чин, и такой земной, доступный.

Ахмету Аминеву претил образ формалиста, забронзовевшего чиновника. Истории о его душевности, о том, как он мог поступить в минуты, когда его захлестывало чувство благодарности к простым людям за их нелегкий труд, до сих пор передают из уст в уста. Однажды на районном совещании передовиков сельского хозяйства выступала доярка. Текст для нее, скорее всего, был заранее кем-то подготовлен. Женщина спотыкалась о казенные фразы, то и дело заглядывала, как ей казалось, в спасительные странички. Видимо, поняв, что лучше обо всем рассказать своими словами, отложила их и простым языком поведала, как ей удалось достичь впечатляющих результатов.

Ахмет Гатаевич с неподдельным интересом вслушивался в речь обычной крестьянки, а когда она сказала, сколько получила молока от каждой коровы своей группы, резко отодвинул в сторону стул, на котором сидел, схватил со стола президиума букет цветов и немедля преподнес его зардевшейся от смущения женщине. Зал потонул в овациях. В другой раз с «именной» авторучкой первого секретаря райкома партии под бурные овации покидал сцену передовой тракторист-стахановец.

Какую бы должность ни занимал Аминев, мне кажется, по сути своей он был учителем. Не по профессии — по призванию. Я работал председателем колхоза, начальником управления сельского хозяйства, первым секретарем райкома партии. Не уверен, смог бы я добиться чего-то большего, если бы не имел возможности посоветоваться, попросить помощи у своего учителя по жизни. Мне и сейчас приятно осознавать, что мы скованы одним прошлым.

Он всячески поддерживал инициативы, особенно если они исходили от молодежи. Многие командиры производств и партийные руководители, поднявшиеся до республиканского и союзного масштабов, с гордостью говорили: «Мы — из «школы Аминева». В его бытность и по его почину они проходили «обкатку» в движениях, зародившихся в Илишевском и Дюртюлинском районах, — в молодежных звеньях, комсомольских трудовых коллективах, летних лагерях молодых доярок, механизированных отрядах…

Про «школу Аминева» упоминаю не всуе. Боюсь, сейчас уже мало кто помнит, как в эти районы одна за другой наведывались делегации, чтобы почерпнуть крупицы опыта. Делегации — неслыханное по нынешним временам событие! — частенько прибывали из зарубежных стран. Умел Аминев эффективно использовать обстоятельства во благо района. Например, нефтяники прежде не очень горели желанием вкладываться в инфраструктуру села. Но аргументы первого секретаря райкома, видимо, были настолько убедительны, что они начали активно благоустраивать деревни, строить асфальтовые дороги, водопроводы. В хозяйствах появились новые животноводческие фермы и летние лагеря, зернотоки, на обустройстве которых широко использовались бывшие в употреблении штанги и бурильные трубы. Вполне объяснимо, что дюртюлинцы одними из первых завоевали право именоваться районом высокой культуры земледелия.

Такие, как Аминев, думали о себе далеко не в первую очередь. Оттого ни каменных палат не нажили, ни счетов в швейцарских банках, а только память благодарных потомков. И если уж мы таковыми себя считаем, то вполне логично назвать одну из улиц нашей столицы именем Ахмета Аминева.

Досье

Ахмет Аминев родился 1 сентября 1924 года в Ермекеевском районе. В 1951 — 1964 годах работал секретарем Илишевского РК КПСС, вторым секретарем, а затем возглавил партийную организацию района. С 1965 года занимал должность первого секретаря Дюртюлинского райкома партии. С 1973 по 1982 год работал министром сельского хозяйства БАССР. Являлся депутатом Верховного Совета РСФСР VI созыва, депутатом Верховного Совета Башкирской АССР (1967—1985). Герой Социалистического Труда, кавалер орденов Ленина, Октябрьской Революции, Трудового Красного Знамени, Дружбы народов, «Знак Почета».