Свидание со скважиной-первооткрывательницей

Чтобы получить представление о том событии во всех красках и драматизме сюжетной линии, отошлю читателя к известному художественному фильму «Сибириада» режиссера Андрея Кончаловского, в котором его знаменитый брат Никита Михалков играет роль бурильщика на разведочной скважине, рассекает по болотам Западной Сибири на гусеничном вездеходе-амфибии.

«Сибириада» по-башкирски

Освоение Арланского месторождения примерно так и начиналось. В фильме события раскручивались у деревни Елань, здесь — между татарской деревней Ашит и старейшим марийским селом Арлан. Кстати, по утверждению мелиораторов, на территорию Краснокамского района приходится 25 процентов болот Башкирии, и без гусеничных вездеходов тут было не обойтись. И, конечно, без мужественных, неприхотливых людей, прошедших закалку в годы Великой Отечественной войны — кто на передовой, кто в тылу. Без них невозможно было бы включить потенциал Большого Арлана в экономику страны за короткий срок. Советский Союз остро нуждался в новых месторождениях углеводородов, так как наши старые — Ишимбайское, Туймазинское, Шкаповское и другие в соседней Татарии — уже выдыхались. Сегодня сколько угодно людей, оспаривающих правильность метода интенсивного извлечения запасов недр, дескать, надо было заниматься углублением переработки добытого и продавать готовую продукцию, а не сырье. Они забывают о том, какой ценой Советскому Союзу досталась победа, в какой разрухе люди выживали. Нефть равнозначна крови экономики. Она одна из главных составляющих успеха — в строительстве жилья, хороших дорог, магистральных трубопроводов, электросетей. Руководство страны поставило главную задачу — быстрее вписаться в мировой рынок лидеров.

Так что же тогда произошло между Белой и Камой? 24 ноября 1955 года из скважины № 3, что неподалеку от деревни Ашит, с глубины 1250 метров вырвался черный фонтан нефти. Бурила ее бригада Шарифьяна Сахапова из Калтасинской конторы бурения. Тут имеет место, кстати, игра цифр: год 1955-й, проходку скважины довели до отметки 1955 метров. Хотя фонтан пошел с более верхнего «этажа». Изучение геологами междуречья Камы и Белой началось еще в 1930 году. Уже тогда тут были выявлены признаки «черного золота».

Дальнейшая судьба скважины-первооткрывательницы, как утверждают специалисты и историки отрасли, интересна и поучительна. Эта тема стала основной в разговоре группы ветеранов, встречу которых организовала редакция нашей газеты в чистом поле за Ашитом. Седовласые мужчины съехались на свидание с родной скважиной. Свидание волнующее, так как качалка на постаменте увела их память в романтическую молодость и к чувствам первооткрывателей. Эти чувства были тогда вне конкуренции с нынешним мотивом «деньги решают все».

Какой был дебит у фонтана?

— Дебит скважины в первый день фонтанирования составил 144,8 кубометра в сутки, — поспешил сообщить нам с юношеской радостью один из старейших ветеранов отрасли Фанус Ямурович Исламов, подняв правую руку к качалке и стоя в позе поэта Владимира Маяковского. Он, несмотря на свой возраст — ему нынче исполнился 91 год, — в эти минуты помолодел настолько, что напоминал мастера, направленного в «Арланнефть» после окончания Уфимского нефтяного института, ныне УГНТУ. Хотя надо внести уточнение: выпускник института начинал на Ашитском промысле обычным оператором по добыче нефти. Молодой специалист был обязан постигать профессию несколько месяцев с самой нижней ступени. Несомненно, правильный подход.

— Но на разных торжественных мероприятиях, на партсобраниях звучала цифра не 144,8, а 150 кубометров — округленная цифра легче запоминается, — заметил другой ветеран — Борис Михайлович Густов, которому нынче в октябре исполнится 88 лет, и добавил в шутку, но со знанием дела: — А если бы провести ей капитальный ремонт, то дебит вырос бы еще.

Встреча ветеранов переросла в импровизированное производственное совещание, приправленное юмором, и тем развеселила собравшихся. Вспоминали не только успехи, больше говорили о трудностях, просчетах и ошибках, которые не всегда своевременно становились предметом изучения и анализа. Фанус Ямурович почти два года жил в общежитии барачного типа за околицей деревни Ашит. Трудился мастером, начальником участка, старшим инженером промысла, начальником цеха подземного и капитального ремонта скважин. Затем его уговорили перейти в создающееся с нуля управление «Южарланнефть». Уговорили-приказали. Испытав на разных инженерных должностях, в 1984 году его назначают руководителем управления. Исламов не раз становился героем наших публикаций. В частности, газета писала о том, как, «нарушая» все инструкции, он обеспечивал рабочих жильем, в результате чего деревня Куяново превратилась в поселок городского типа, который в народе называют Исламобад. Организовать масштабные строительные работы помогал его заместитель Ленат Гаязович Фархуллин.

Сегодня Исламов живет в селе Николо-Березовка, а по соседству с ним — Борис Густов, биография которого тоже «надиктована» событиями, связанными с разработкой Арланского месторождения. После окончания нефтяного института несколько лет работал слесарем по ремонту оборудования в «Туймазанефти», затем мастером цеха подготовки и перекачки нефти. В 1963-м переехал в Нефтекамск, на должность главного технолога «Арланнефти». Признается, что очень не хотел. Было жалко расставаться со слаженным и технически грамотным прежним коллективом. На новом месторождении Густов много сделал для внедрения современных технологий по сбору и подготовке нефти, при его участии были построены многоэтажные дома, детсады, Дом техники нефтяников. Многие годы был председателем Собора русских в Нефтекамске, не раз, как и его сосед Фанус Ямурович, избирался депутатом Советов разных уровней. Словом, личности этих двух ветеранов серьезно повлияли на решение насущных социально-бытовых вопросов.

«Подпольный» аэропорт

Благодаря Арланскому месторождению вырос, можно сказать, из-под земли, из нефтяных недр, Нефтекамск. Ему повезло с людьми, приехавшими добывать нефть и одновременно строить город. Все государственные задания и поручения партии они выполняли, не расставаясь с романтическим настроем, что и позволяло им немного, по-хорошему, «хулиганить» — отклоняться от буквы приказов. Вот как вспоминает молодые годы в должности главного механика треста «Башнефтепромстрой» ставший в последующем министром строительства предприятий нефтяной и газовой промышленности СССР Владимир Чирсков: «Мы никогда не прикрывались инструкцией, если речь шла об интересах Нефтекамска. Понимали, что всякое ограничение, касающееся жизни людей, вызвано ведомственными соображениями. Какой город в сто тысяч населения имеет аэродром? А в Нефтекамск летают многоместные самолеты из Москвы (Чирсков говорит о 1960 — 1980-х годах. — Авт.). Но никакими документами строительство аэродрома не было предусмотрено. Не для престижа, не для комфорта взялись за него строители. Надо было наладить поток грузов для быстрого наращивания добычи нефти и для развития города. А ведь построили аэродром под видом нефтепромысловой площадки, предварительно заручившись устным разрешением министра гражданской авиации, оказавшегося по делам службы в Нефтекамске… Не имел Нефтекамск формального права и на строительство Дворцов культуры. А их сейчас в городе целых три».

Тогда за своеволие управляющий трестом В. Романов и его заместитель А. Орлов были наказаны, как и Ф. Исламов за строительство жилья в поселке Куяново вне генплана. Зато в Нефтекамске есть центры культуры, а в Куяново люди сегодня стараются переехать из других городов и сел — здесь им нравится. Хорошо там, где все сделано с душой.

Приехавший из Уфы с журналистом историк башкирской нефти, в прошлом заместитель генерального директора «Башнефти» Энгель Ахметович Зайнетдинов не мог пропустить свидание со скважиной-первооткрывательницей. В 1959 году он, получив диплом того же института, трудился помощником бурильщика в Калтасинской конторе разведочного бурения и был командирован на одну из скважин Арланского месторождения. Случилась авария: во время проходки, когда Зайнетдинов, подменявший бурильщика, стоял у тормоза, на него сверху упал строп — металлическое кольцо приличного веса. Переломало несколько ребер, были повреждены внутренние органы. Кругом сплошное бездорожье, больниц поблизости никаких. Тогда руководители треста «Башвостокнефтеразведка» раздобыли вертолет, доставили пострадавшего парня в Уфу и тем самым спасли ему жизнь. С такого испытания началось у Зайнетдинова врастание в коллектив нефтяников. Со временем у него проявился еще один, общественный, интерес — к истории разведки и добычи нефти между Волгой и Уралом. Энгель Ахметович издал множество интересных книг о предприятиях и славных людях отрасли. Вот и сегодня одна из них, «Башкирская нефть и ее первопроходцы», стала причиной, а лучше сказать катализатором спора приехавших к родной третьей скважине.

Почему «Арланнефть» многие годы была в отстающих

Начался дождь, и мы с ветеранами покинули место свидания с первооткрывательницей, обсуждая уже по дороге в Нефтекамск ход развития истории после фонтана. Никто сегодня, вероятно, не сможет обрисовать картину местности, залитую тогда нефтью, издающей резкий запах сероводорода. Лишь на следующий день, 25 ноября, скважина № 3 была пущена в пробную эксплуатацию с помощью 12-миллиметрового штуцера. То есть фонтан застал людей врасплох. Складировать «черное золото» было некуда. Ввиду отсутствия системы сбора ее пустили в промышленную эксплуатацию лишь спустя три года — в июле 1958 года с дебитом 128 тонн в сутки.

Первоначально считалось, что в этом регионе открыто несколько самостоятельных месторождений: Арланское, Аникеевское, Уртаульское, Николо-Березовское, Новохазинское, Вятское. Каждое вводилось в эксплуатацию по индивидуальной технологической схеме. И лишь в 1961 году было установлено, что все они — части гигантского Арланского месторождения. К 1965 году сумели, наконец, составить генеральную схему разработки Большого Арлана. Такая детальная хронология свидетельствует о том, что в жизни дела у буровиков скважин и добытчиков обстоят не так-то просто. Не хватало трубопроводов, по которым добытые тонны доставлялись бы в сборные пункты, не хватало линий электропередачи, а еще надо было очищать нефть от серы, содержащейся в арланском «золоте» сверх меры. Тем временем из министерства спускались приказы по наращиванию добычи, и местные партийные органы власти брали «под козырек». Из-за нереальных плановых заданий по добыче и срыва сроков ввода основных объектов управление «Арланнефть» до 1966 года ходило в отстающих, точнее в числе не выполняющих план. Сейчас об этом, наверное, мало кто помнит.

И вдруг в газете «Советская Башкирия» 27 февраля 1965 года публикуется статья «Почему отстают арланские промысловики». Его авторы, как ни странно, начальник НПУ «Арланнефть» Н. Лаптев и секретарь парткома П. Сафронов. За публикацией явно скрывался некий «черный ящик». Как так — подчиненные критиковали в партийной прессе своих руководителей — дирекцию «Башнефти»?! Видимо, авторам кто-то сверху дал добро на столь смелое выступление. Возможно, из обкома партии. Приведу наиболее важные фрагменты статьи: «На протяжении семи лет под сомнение ставилось многое: и организация работ, и методы руководства отдельных специалистов, и многое другое. Приезжали в Нефтекамск десятки всевозможных комиссий, которые разбирались на местах, изучали обстановку и принимали определенные меры. Суть их сводилась к тому, чтобы разрешить какой-нибудь назревший вопрос дня. Итог оставался прежним — невыполнение плана… После открытия крупнейших запасов нефти все были уверены — это положит начало продуманному, технически грамотному освоению нового нефтяного района. Тем более за плечами уже был опыт Туймазов и Шкапово. Но произошло иное. Долго составлялся проект разработки, еще дольше готовилась техническая документация. А между тем страна все больше нуждалась в арланской нефти. Но вот беда: под рукой «Башнефти» не оказалось нужных высокопроизводительных глубинных насосов для отбора жидкости из скважин с пятидюймовой колонной. С этого начались неполадки в Арлане. Нефть есть, а чем ее взять — об этом не подумали. Началось систематическое невыполнение плана, коллектив стал терять уверенность в своих силах, появилась текучесть кадров. За семь лет в Арлане сменилось пять начальников НПУ, столько же главных инженеров, много ведущих специалистов. Руководство «Башнефти», видимо, свыклось с отставанием. И вот своеобразный финиш: на огромной территории разбросаны многочисленные скважины, часть из них расположена на болотах и в затапливаемых районах. Промысловых дорог на большинстве из них еще нет. Скважины обустраиваются без учета их геологических возможностей. Промыслы, расположенные от НПУ на расстоянии 30-50 км, не имеют своих промышленных и технических баз. Зато всюду строятся времянки, об экономической эффективности которых говорить не приходится… Непонятными остаются принципы планирования. Планы зачастую пересматриваются и изменяются задним числом. Так, в 1964-м первоначальный план по добыче менялся трижды. План по себестоимости менялся шесть раз! Ненормально и с планом по труду: численность персонала в 1961 — 1962 годах менялась шесть раз. Но рекорд побит в 1964 году: план по труду менялся 13 раз! Надо прекратить вольности в планировании… Очевидно, настало время серьезно вмешаться в работу арланских нефтяников вышестоящим органам и подсказать ответственным работникам «Башнефти», чтобы они оказали промысловикам нужную практическую помощь».

Работники на «нижних этажах» большого коллектива продолжали самоотверженно трудиться, не подозревая об ошибках и просчетах (или безответственной расхлябанности?) руководителей в уфимских и министерских кабинетах. Однако на ошибках учатся. А для этого о них надо помнить и рассказывать новым «трудовым ресурсам».

Будущее Ашита трудно предсказать

В «Сибириаде» деревня Елань сгорает. В пожаре погибает герой Никиты Михалкова. Наш Ашит — тихая деревня. Оставшиеся жители, в основном пенсионеры, затруднились предсказать ее будущее. Они живут и радуются тому, что есть: огороду, плодоносящим яблоням, смородине. Успевают поругать одну семью, которая завела несколько коров. Рогатая скотина гуляет по двум улицам без надзора хозяев, пожирает ветки деревьев, в том числе яблонь и других, посаженных в палисадниках для красоты. Еще они радуются приезду детей и внуков на выходные дни или в отпуск. Словом, в Ашите дачная жизнь.

Есть еще одна примета времени: те, кто помоложе, зарабатывают себе пенсии, уезжая на вахту в Сибирь или на Дальний Восток. Нефтегазовый «вирус» в них вселился, похоже, навечно. Вот к одному из домов подъехало такси. «Это за мной, — обрадовался мужчина, подошедший было к нам, незнакомцам, для разговора, он был немного навеселе и явно хотел общения: — Уезжаю на вахту в Челябинскую область, там наш «Нефтегазстрой» прокладывает трубу».

От романтики Большого Арлана в Ашите ничего не осталось. Зов вахтовой «трубы» пробуждает другие чувства, сугубо прагматические — надо ехать на заработки. Пока суровая российская реальность такова, что заработки чем дальше от дома, тем выше.