Охота на курьера

Как-то раз меня экстренно из Уфы командировали в Ленинград в распоряжение Главного управления КГБ СССР. Зачем, почему? Никто толком не объяснил. Ответы на все вопросы — только на месте.

И то не сразу…

«Жучок» заменил рюкзак

На следующий день я уже был в одном из подразделений спецслужбы страны на Литейном проспекте. Прилетел утренним рейсом. Зашел к полковнику, который курировал нашу линию работы, представился. И поинтересовался, зачем я вдруг понадобился ленинградским коллегам, да еще так срочно.

— Скоро узнаешь. А может, даже увидишь, — хитро улыбнулся в ответ полковник.

И направил к начальнику отдела по борьбе с антисоветизмом и защите конституционного строя страны. Тот ввел в курс дела, рассказав детали будущей операции, в которой, как выяснилось, мне предстояло принять участие.

Суть мероприятия: в Ленинград должен прибыть очередной курьер западных спецслужб. Задача нашей опергруппы была «встретить» эмиссара, аккуратно довести до адреса, чтобы он туда вошел. И уже на месте взять его с поличным, а затем постараться склонить к сотрудничеству.

— Вот в момент «склонения» ты и вступишь в игру, — пояснил начальник отдела.

— Почему? — удивился я.

— Завтра увидишь, — снова последовал загадочный ответ.

Надо сказать, в те годы западные спецслужбы усилили информационное давление на советских людей, различными способами забрасывая к нам в страну пропагандистскую и антисоветскую литературу. Чаще всего это делалось по открытым каналам: почта, международный транспорт. Но более надежным считался, как в нашем случае, курьерский канал.

Информацию о том, что в город прибывает представитель иностранной спецслужбы, наши получили от зарубежного источника и начали готовить ему встречу.

В Ленинградском управлении прекрасно знали всех западных эмиссаров, закрепленных за регионом. За их действиями внимательно следили, о чем те, конечно, догадывались. Поскольку это были люди, прошедшие спецподготовку, они всячески старались заметать следы: меняли такси, пересаживались с автобуса на метро и обратно. Только эти шпионские уловки им мало помогали. Местные чекисты не пропустили ни один их контакт и ни один маршрут.

Оперативники заранее прикинули адреса, куда иностранец мог направиться. Наконец, «долгожданный» гость прибыл в аэропорт — им оказался полноватый мужчина среднего роста в солнцезащитных очках, яркой синей куртке и с увесистым рюкзаком за спиной.

Наши ребята виртуозно, в одно касание, прикрепили ему «жучок». А он, как истинный профи, пропустив несколько такси, сел в пустой рейсовый автобус и поехал в сторону города. Доехав до станции метро «Московская», спустился в подземку. Там он тоже петлял и накручивал круги: менял маршрут движения, несколько раз выходил на остановках, пересаживался на встречный поезд, возвращаясь на прежнюю станцию. При этом постоянно проверял, нет ли за ним слежки.

А мы на поверхности кружили по улицам, повторяя маршрут визитера и пытаясь понять, куда же он все-таки направляется. Скоростных джипов и мобильных телефонов тогда еще не было. Связь с наружным сопровождением эмиссара поддерживали по рации. У нас была «Волга» и «разрешенка» на передвижение по городу на скорости и под знаки.

На проспекте Космонавтов «наружка» по рации вдруг огорошила: «Мы его потеряли. Сигнал есть, а его самого не видим». «Так ищите!» — рявкнул на нерве руководитель операции. Через пять минут раздалось: «Есть! Мы его нашли!»

Оказалось, что курьер зашел за киоск «Союзпечати» и скинул там свою яркую куртку, а с ней и наш «жучок». Идентифицировать иностранца удалось по рюкзаку, за которым «наружка» и пошла. Остальная опергруппа продолжила движение на автомобиле.

Наконец, все сошлись в одной точке: гость остановился возле одной из многоэтажек на проспекте Космонавтов и зашел в подъезд. Номер квартиры и имя хозяина не вызвали сомнений: там обитал известный местным чекистам объект, давно находившийся в разработке из-за своих антисоветских настроений.

Через пару мгновений вслед за гостем в «нехорошую» квартиру вместе с сотрудником милиции зашла и опергруппа. Всех присутствующих попросили предъявить документы.

Превращение эмиссара

Я взглянул на иностранного курьера, и меня словно обухом по голове шандарахнуло: Сем Семыч — мой однокурсник, с которым вместе окончили геолого-разведочный техникум. Его так прозвали за схожесть имени, отчества и фамилии. С той поры прошло уже более четверти века, и я о нем давно ничего не слышал.

С Семычем мы обитали в одном общежитии, а в последние годы учебы даже подружились на почве книг. Он оказался таким же заядлым книгочеем. Только я был всеядным, а он предпочитал иностранных авторов. Кроме того, Семыч старательно изучал английский и не упускал возможности пообщаться с носителями языка. Помню, к нам как-то приехала делегация из Индии. Так он целыми днями сопровождал их в качестве добровольного переводчика. Очень гордился своими успехами. Всегда стильно одевался. Его мать работала продавцом в универмаге и снабжала сына дефицитными шмотками. О себе Семыч был очень высокого мнения. Говорил, что унаследовал гены математика от отца-бухгалтера.

Помню, мы встречали у него дома 1961 год. После новогодних поздравлений по радио прозвучало сообщение о денежной реформе. Бумажные деньги менялись, а металлические оставались. Но становились дороже в десять раз. Мой друг вытащил откуда-то большую банку, доверху набитую мелочью. Вывалил ее содержимое на стол и стал пересчитывать медные монеты достоинством в одну, две и пять копеек. Получилась изрядная сумма. Семыч просто сиял от счастья.

Все эти моменты нашей юности промелькнули в моей памяти за считаные секунды. И я доложил полковнику, что был когда-то в дружеских отношениях с объектом операции. Руководитель оперативного мероприятия сообщил, что они прекрасно об этом знали, потому и пригласили. Хотели использовать эффект неожиданности и посмотреть, как на него отреагирует мой однокашник.

Во всём виновата бухгалтерия

Как оказалось, Сем Семыч осел в США и подрабатывал тем, что выполнял мелкие поручения спецслужб. Поездки в нашу страну ему также оплачивались. Кроме того, его сын, с которым он проживал, работал в Силиконовой долине.

— Нам нужен там свой человек. Поговори, прощупай его. У тебя полчаса, — пояснил полковник и отправил нас с Семычем на хозяйскую кухню.
Понятно, что это была часть плана по привлечению иностранца к постоянному сотрудничеству с нашей страной. На кухне мы с Семычем обнялись и принялись наперебой вспоминать студенческие годы, жизнь в общежитии, общих друзей.

— Имей в виду, Семыч, родина у человека не может быть новой, — сказал я ему напоследок.

— Да, Марсик (так меня все называли в техникуме. — Авт.) Я ведь взялся за эту работу не потому, что не люблю свою страну. Нет, я помню все хорошее, что нас связывает. Просто мне предложили приличные деньги. А ты ведь знаешь, кем был мой отец — великим бухгалтером, — вздохнул он в ответ.

Выйдя в зал, я сообщил полковнику, что разговор прошел нормально. Дальше с Семычем беседовали уже мои коллеги. На вопрос о цели приезда он ответил, что его попросили завезти «в адрес» рюкзак с литературой. Около полусотни книг, считавшихся тогда антисоветскими и бывшими в нашей стране под запретом.

Я свою задачу выполнил: не подвел коллег и оправдал надежды авторов операции. За что во время подведения ее итогов в отделе мне выразили отдельную благодарность.

Эта встреча мне еще долго вспоминалась. Было искренне жаль Семыча: фактически один в чужом краю, без друзей и родных. Такой судьбе не позавидуешь.

Приблизительно год назад встретил в Уфе его сестру, которую помню совсем маленькой. Она меня узнала и подошла. Я спросил о Семыче. По ее словам, брат ни с кем не поддерживает отношения и не общается. Потому никто о нем ничего не знает.

Вот таким выдался один из дней службы, которую несли в те годы советские чекисты, в том числе на поле идеологической войны. С приходом к власти Бориса Ельцина эти усилия были сведены на нет, нашу страну заполонили сомнительные фонды и прочие организации, финансируемые из-за рубежа. И лишь при президенте Владимире Путине их удалось урезонить, заставить открыть свое лицо или навсегда покинуть Россию.