За что будущий генерал получил два выговора

В 2010 году режиссер башкирского телевидения Венера Юмагулова договорилась с китайской государственной телерадиокомпанией города Нанкин о совместных съемках документального фильма «Победа на Дальнем Востоке». Переговоры с китайскими коллегами о создании фильма, в котором планировалось задействовать как российских, так и китайских ветеранов, принимавших участие в разгроме японских милитаристов, Венера Ахметовна вела два года.

Вопросов было очень много, некоторые из них пришлось решать на уровне российского и китайского посольств и консульств. В результате был создан и показан по БСТ документальный фильм в пяти сериях. Наша съемочная группа за 16 дней проехала семь тысяч километров по территории Китая, где в 1945-м шли самые ожесточенные бои с японцами.

Одним из главных героев фильма был участник тех событий, уроженец Чишминского района генерал армии Махмут Ахметович Гареев. Он воевал под Москвой, Смоленском, освобождал Белоруссию, Литву, Польшу. Участвовал в боях в Восточной Пруссии, а затем в составе 1-го Дальневосточного фронта — в разгроме Квантунской армии. Шесть лет назад Махмут Ахметович ушел из жизни, но в ходе создания фильма мы о многом успели поговорить. Ниже приводим в кратком изложении беседу с ним.

— Иной раз приходится слышать, что якобы на Дальнем Востоке войны как таковой и не было, а была скоротечная военная кампания. Махмут Ахметович, а каково ваше мнение?

— Была и война, и кампания. Действительно, была Дальневосточная кампания, стратегическая наступательная операция, к счастью, кратковременная. На японской стороне было задействовано около миллиона военных, много техники, действовали три фронта, авиация, морской флот. Кроме того, против нас воевала армия Маньчжоу-го. Военные действия велись на огромной фронтовой линии — около пяти тысяч километров.

Разгром милитаристской Японии имел огромное значение. Еще на Тегеранской конференции Рузвельт и Черчилль просили Сталина начать войну против Японии. Сталин тогда не мог открыть второй фронт. В феврале 1945 года на Ялтинской конференции он заявил: через три месяца после окончания войны на Западе Советский Союз начнет войну против Японии. И сдержал слово.

— Помните тот день, когда началась эта война?

— Я воевал в составе 5-й армии 3-го Белорусского фронта. 11 апреля мы овладели Кенигсбергом и закончили боевые действия в Восточной Пруссии. Нас якобы готовили к наступлению на Берлин. Но это была дезинформация. Погрузили на эшелоны и отправили, не знаем куда, может быть, воевать с Турцией, союзницей фашистской Германии. Советский Союз не хотел, чтобы проливы Босфор и Дарданеллы были турецкими.

Когда проехали Волгу, поняли: нас везут на Дальний Восток. Воинские эшелоны нигде не останавливались — шли и шли на восток. Для того, чтобы скорее перебросить необходимое количество войск и военного оборудования. Создавалась картина: якобы возвращаются те дивизии, которые в 1941 году были направлены под Москву.

9 мая я получил выговор от командующего армией. В тот день мы были в районе города Свердловска. Наш эшелон встал вдали от станции, ради соблюдения секретности. Тут узнали — победа! Стали салютовать. Этого нельзя было делать, чтобы не рассекретить воинское передвижение. В итоге — выговор.

Пока доехали до Ворошилова (ныне Уссурийск), получил второй выговор. На одном месте эшелон встал заправиться водой. Тут к одному из вагонов подошел русский старик и увидел немецкую корову. Мы в эшелоны погрузили бесхозную живность из Восточной Пруссии: домашних животных и птиц. В дороге надо было ведь еще и питаться. А немецкие коровы очень огромные, намного больше наших уральских. Так этот старик не может оторвать глаз от коровы. Тут проходил командующий армией. Увидел такую картину и приказал подарить корову деду. Отвязали, спустили с вагона и отдали ему животное. Поезд начал трогаться. Старик бежит ко мне: «Майор, напиши мне справку на корову». Я быстро написал, что корова — это подарок командующего армией, указал номер войсковой части и поставил свою подпись. Меня потом долго таскали спецорганы — почему я раскрыл секретный номер воинской части.

Подготовка к войне с японцами была очень сложной. Не знали, где там у японцев огневые точки, какую артиллерийскую подготовку проводить. Командующий 5-й армией распорядился артподготовку не проводить в первое время, было решено вначале скрытно перейти госграницу и внезапно захватить укрепрайоны.

В час ночи по хабаровскому времени мы перешли границу. Был сильный ливень. Не только машины, даже танки вязли в грязи. Китайцы и корейцы нам очень помогали, деревнями выходили, руками и быками вытягивали технику из грязи. Они ненавидели японцев.

Японцы никак не ожидали, что мы в такой ливень будем наступать. В мирное время японцы жили в домах в 500-600 метрах от своих дотов, броневых и металлических долговременных оборонительных сооружений. Когда наши передовые части вместе с пограничниками захватили их доты, японцы в подштанниках выскочили из своих домов. Но уже поздно.

Были и ошибки. На левом фланге в районе Гродеково при захвате пятого укрепрайона генерал Шуршин дал команду: провести 15-минутную артподготовку. За это время они успели занять свои боевые доты и открыть ответный огонь. Через две недели я проезжал этот район, а там еще шли бои с японцами. Вот какая цена ошибки. Если бы по всему фронту была артподготовка, то война шла бы не 24 дня, а шесть-восемь месяцев. Было бы куда больше потерь.

Наступали одновременно три фронта. Забайкальский фронт — через горы Большого Хингана, второй Дальневосточный — по центру, а первый Дальневосточный — в Приморском направлении. Наша 5-я армия наступала в направлении Чанчунь — Харбин.

Мы успешно применяли смелую и напористую тактику: высаживали в японских гарнизонах десанты парашютистов в 150-200 человек, которые ультимативно требовали немедленно сдаться, иначе гарнизон будет уничтожен. Так, в Харбине гарнизон в 25 тысяч японских солдат и офицеров сдался нашим двумстам десантникам.

Укрепрайон Хайлар с 35 тысячами войск упорно сопротивлялся, пока советский генерал Иса Плиев не прибыл к ним на «виллисе» со связистами и группой своей охраны и жестко не потребовал сдаться. Таких смелых действий было немало.

— Японцы были так внушаемы?

— Конечно, нет. Император Хирохито отдал приказ японским войскам о капитуляции, но не все его выполняли, не до всех этот приказ был доставлен, многие не знали о нем. И, надо сказать, мы, имея четырехлетний опыт войны, действовали очень решительно, грамотно, смело. Японцам просто некуда было деваться. Только в плен взяли более 600 тысяч японцев, 85 тысяч уничтожили.

— Махмут Ахметович, танковые рейды имели большое значение в успехе наступления?

— Да. Несмотря на муссонные ливни, танковые проходы имели решающее значение. Японцы были застигнуты врасплох. Сам начальник штаба Квантунской армии Хато признавался, что никто не мог даже предположить, что в период муссонных ливней советские войска пойдут в наступление. Это было, с их точки зрения, сумасшествие. Но наши это сделали. И победили.

— Что из себя представляли укрепрайоны? Их строили многие годы.

— Укрепрайоны были построены и у нас. Так, на острове Русский под сопками был целый город с водоснабжением, вентиляцией, помещениями различного назначения, дотами, орудиями, пулеметами. Такие укрепрайоны имелись в районе Лозовая, Градеково. Вдоль границы с СССР японцы создали, используя нещадно прежде всего труд китайцев, 17 укрепрайонов, каждый из которых по фронту имел протяженность от 40 до 80 километров и в глубь территории от 12 до 25 километров. Долговременные сооружения строились на протяжении почти двадцати лет, а систему траншей, тоннелей и ходов сообщения прокладывали в основном в течение 1944 года силами войск и местного населения.

Это мощнейшие крепости, особенно в горной местности, где каждый метр между ущелий был пристрелян. Глубоко под скальными породами размещались многоэтажные железобетонные сооружения, представлявшие собой целые города. В этих укрепрайонах размещались убежища, офицерские и солдатские казармы, столовые, склады, штабы, узлы связи, электростанции, а также системы вентиляции, отопления, водоснабжения.

— Какое историческое значение имеет победа над Японией?

— Русско-японская война 1904 — 1905 годов стала позором русской армии. Особенно страшным было Цусимское сражение. Старшее поколение людей ждало: смоется этот позор или останется на века? Поэтому для нас эта победа над Японией имела большое морально-психологическое значение. Некоторые задаются вопросом: а надо ли было воевать с японцами? Мы ведь вернули свои территории, мы смыли позор поражения в Русско-японской войне. В фильме «Дуглас Макартур» американский генерал, командующий американскими войсками на Дальнем Востоке, заявил: «СССР вступил в войну с Японией, когда мы уже закончили войну». А комитет начальников штабов США, сделавший анализ войны с Японией по заданию президента США Трумена, пришел к заключению, что США, Великобритания и Китай еще два-три года воевали бы с Японией, если бы СССР не вступил в войну и не разгромил Квантунскую миллионную армию.

Атомная бомбардировка двух японских городов не имела смысла. Американцы сами признавались: эти атомные бомбы были сброшены для устрашения СССР.

Победа на Дальнем Востоке имела исключительное значение. Если бы Советский Союз не вступил в войну против Японии, то миллионная Квантунская армия могла быть переброшена в Японию для оказания противодействия американским войскам. Тогда бы война затянулась, а США понесли бы очень большие потери.

Поэтому, я думаю, если вы сделаете телевизионный фильм, то это будет выражением уважения к нашему народу, к ветеранам войны, к исторической памяти. Думаю, в фильме вы покажете не только почему война закончилась, но и то, что привело к нашей победе.

— Известно об особой жестокости японцев.

— Японцы как солдаты были сильные, фанатичные. В атаку они шли даже ранеными несколько раз, полуубитые, но шли вперед. Американцы и другие не говорят о том, что на территории Маньчжурии японцы подготовили базу для ведения бактериологической войны. Они создали мощные лаборатории. У нас были созданы специальные разведывательные отряды по выявлению и уничтожению таких лабораторий. Если бы японцы в массовом порядке успели применить это оружие, то и наши, и американские войска понесли бы большие потери. Особенно пострадало бы мирное население Китая. Поэтому оставлять Японию с ее бактериологическим оружием, не трогать ее было бы просто преступлением.

— У Японии были удобные моменты для нападения на СССР, к примеру, в ходе сражения под Москвой, куда были переправлены сибирские и дальневосточные дивизии. Почему она выжидала?

— Японцы несколько раз хотели вступить в войну против нас. Так, в случае взятия Сталинграда они готовы были это сделать. Но после разгрома фашистов под Сталинградом у них уже не было резона, и они не рискнули перейти границу. То же самое и с Турцией, союзницей фашистской Германии. Она тоже собралась выступить против нас, но обстановка не позволила это сделать.

А потом очень соблазнительно было захватывать земли Тихоокеанской и Азиатской зоны, которые были плохо защищены: Вьетнам, Камбоджу, подступы к Индии, Гавайские острова. Они уже близки были к тому, чтобы захватить Австралию.

Оккупированные Японией территории богаты каучуком, оловом и другими стратегически важными ресурсами. И захватить их представлялось гораздо легче, поэтому они повернули на юг, пока СССР воевал с Германией. Японцы стремились разбить американские войска в Тихоокеанской зоне.

— Что больше всего запомнилось при освобождении Китая? Как вас встречало местное население?

— Нашу армию всегда хорошо встречали. И в Китае, и в Корее нас встречали как освободителей.

— Ваше мнение о китайской армии?

— Китайская армия была в сложном положении. Внутри Китая шла гражданская война. Гоминьдановская армия воевала не столько с японцами, сколько с отрядами народно-освободительной армии, то есть с коммунистической партией. Конечно, китайская армия имела плохое оснащение. Наша страна вооружала и НОАК, и Гоминдановскую армию, чтобы они оказывали сопротивление японцам.

Когда закончились боевые действия против японцев, нас, 200 офицеров, направили в НОАК, где мы пробыли больше полугода: передавали китайским друзьям японское оружие, учили пользоваться им, разбираться с картами и многое другое.

Особенность Китайской народно-освободительной армии в том, что там, например, командир корпуса — генерал, у которого в подчинении 200 тысяч человек, — никогда не ездил на машине, на лошади, а шел вместе с солдатами то в одной роте, то в другой. Вместе с ними спал, ел из одного солдатского котла. Культ единства, культ братства был очень развит в китайской армии. Генерал не возьмет кусок мяса больше, чем его солдат. А в Гоминдановской армии с солдатами обращались жестоко. Поэтому они бежали в НОАК.

В конце 1947-го — начале 1948 года известный государственный деятель Китая Чжоу Эньлай с большим агитационным отрядом прибыл в распоряжение Гоминдановской армии и начал вести агитационную работу. Тогда многие перешли на сторону коммунистической партии. Крутой поворот произошел, когда Гоминдановская армия заключила договор с американской армией и начала с ней сотрудничать. Очень важная особенность Китая в том, что эта страна веками угнеталась, порабощалась. У китайцев исторически выработалась ненависть к поработителям. И когда они могли, наконец, за многие века получить свободу, то в это время Гоминдановская армия попадает в зависимость к американцам, получая от них помощь. Народ не согласился на это. Начался переход в НОАК целыми дивизиями, армиями. Поэтому взятие Пекина в 1949 году было неожиданным даже для НОАК.

— В каких местах вам пришлось побывать?

— Нинань, Мунянцзян, Гирин, Харбин. С НОАК дошли до Колгара. Затем я заболел тифом, и меня вывезли в Харбин. Кстати, Харбин вполне русский город, где были здания русского офицерского корпуса, дворянского собрания. Меня, больного тифом, разместили в доме русского офицера, где нас было около 50 человек. В доме имелась библиотека, я прочитал 11-томное собрание по истории Китая на русском языке, откуда с удивлением узнал, что лишь в 1911 году в Китае произошла антифеодальная революция под руководством Сун Ят Сена. До 1911 года Китаем правила династия Сунь.