Вот что с людьми любовь к истории делает

Жил себе человек, жил. Были у него уютный дом, крепкая семья, хозяйство, хорошая работа слесарем газового участка.

В общем, все как у людей, и даже получше, чем у некоторых.

По натуре своей Геннадий Трофимов всегда был неравнодушным человеком, имел широкий кругозор, интересовался историей. И вот два года назад случилась беда — после перенесенного коронавируса подвело сердце. Инфаркт, больница, борьба за жизнь. Но этот тяжелый момент дал неожиданный результат: Трофимов стал хранителем истории, а у Федоровского района появилась новая достопримечательность.

Избушка, отворись

— Я долго был на больничном, восстанавливался тяжело, работать не мог. Может, так и умер бы. Но супруга сунула мне старые кадушки и сказала: «Займись-ка». Я потихоньку стал их очищать, шлифовать. И как-то незаметно дело с музеем пошло, интерес появился. Поехал я на работу после больничного, сказал, что делаем музей, нужны экспонаты. Коллектив поддержал мощно, за что я ему благодарен, — рассказывает хозяин. — Наш музей молодой, ему всего два года.

Стерлибашевскому музею, например, 66 лет, а мы начинающие, но, думаю, для двух лет — очень достойно.

Под экспозицию Трофимовы выделили небольшое помещение над гаражом у себя во дворе. Живут они в селе Кузьминовка. Оно известно еще тем, что здесь родился и вырос Герой Советского Союза Николай Антошкин. Он активно помогал своей школе, которая ныне носит его фамилию. И там тоже создан музей, преимущественно посвященный самому Антошкину. А в основу экспозиции Трофимовых легла домашняя утварь марийцев и чувашей, которых в районе живет почти столько же, сколько русских, башкир и татар. Много вещей досталось в наследство от бабушек и дедушек. Супруги все бережно хранили, и вот звездный час этого сокровища настал.

— Это саманный блок. Из таких раньше дома строили. Нашел его в одной деревне. Хозяин разобрал старый сарай, а там лежали эти самые блоки. Многие он выбросил, а этот я успел перехватить, — рассказал Трофимов, когда мы поднимались по лестнице в помещение с экспонатами. Дело в том, что часть коллекции нашла место уже тут, на подходе к музею.

Он обратил наше внимание на формы для кизяков — большая для взрослого, а маленькая для ребенка. Тут рядом и сам кизяк пристроился. Кизяки делали из навоза, смешанного с соломой. Укладывали массу в формы, сушили, а потом такими брикетами топили печи — дрова-то были в дефиците.

— В интернете я искал аналог и пришел к выводу, что это копье, — демонстрирует небольшой предмет Трофимов. — К нам приезжал археолог из Института русского языка и литературы Никита Савельев. Я с ним с тех пор связь поддерживаю. И если нахожу непонятный для меня предмет, отправляю ему фотографию, и он меня консультирует. Никита Сергеевич предположил два варианта: этой штукой скоблили полы, или все-таки она служила оружием. Мне второй больше нравится.

И вот мы перешагнули порог музея, который организован по принципу старинной избы. В передней части посуда, буфет, другие вещи, использовавшиеся в быту, по хозяйству. А в задней части расположились кровать, одежда, разнообразный текстиль.

Слушаем рассказ Трофимова и любуемся коллекцией старинных самоваров. Среди них примечателен самовар 1892 года производства, принадлежавший его бабушке Анастасии Ананьевой. Сердцу Трофимова дорог еще один, хоть и изготовлен он в 1974 году, электрический. Родители приобрели его, когда родился Геннадий. От семьи супруги тоже достался самовар, на нем красуется логотип Тульского завода. Задерживаемся у часов с боем.

— Это часы моей бабушки. Помню, как они громко тикали. Почему я их сохранил — до сих пор не пойму. Родители после ремонта отложили их в сторону, а я думаю, дай-ка заберу. Лет пять они у меня лежали. И когда мы музей организовали, они стали одним из первых экспонатов. Возил часы в Мелеуз к старому часовщику, и он определил, что они произведены компанией «Мозер», изготовлены ориентировочно в 1890 году, — Трофимов передернул механизм, и часы забили, мелодично, но громко и настойчиво, передавая привет из позапрошлого века.

Уют кроется в мелочах

Простой люд в старину и работать успевал, и творчеством заниматься. Отдельный стенд посвящен музыкальным инструментам. Тут и барабан, и свистулька, и домра, и гармошка, оставшаяся от дядюшки, а балалайка — от бабушки.

Бабушка Анна Лазаревна очень любила на ней играть, хорошо пела, а еще знала множество мордовских сказок. К ней даже приезжали собиратели фольклора из города Тарту тогда еще Эстонской ССР. Эстонцы относятся к финно-угорской языковой группе, и гости увлеченно записывали мордовские сказки из уст бабушки. В семейном архиве до сих пор хранятся фотокарточки, на которых фольклористы внимательно слушают Анну Лазаревну.

В музее у Трофимова собрано около 30 фотоаппаратов советского производства. В молодости он и сам интересовался фотографией.

— Это же такая романтика была! Нафоткаешь кадров, а когда родители спать ложатся, на кухне в темноте всю ночь проявляешь. Это сейчас — щелк, и все. А там был целый творческий процесс, — с восторгом вспоминает он прошлое увлечение.

Мы обратили внимание: где самовар, там нитка с бубликами. Где старинная швейная машинка, там аккуратно пристроена масленка, которой смазывали механизм. А вышивка на занавесочках соответствует сезону. Такие милые мелочи создают здесь особую атмосферу и уют.

— Это все супруга моя — она большое внимание уделяет таким деталям. Сделаю что-нибудь, спешу показать ей. Она посмотрит и, если все хорошо, одобрительно кивнет, а если нет — скажет, мол, надо переделать. Бывает, что и поспорю с ней.

А потом сделаю, как она сказала, и вижу: действительно так лучше! Мои коллеги называют Наталью Михайловну директором музея. Она у меня хоть и была простая доярка, но активистка: трехтысячница, передовик, входила в бюро райкома и была делегатом съездов, — с гордостью говорит Трофимов. И кивает на зеркало с изящно наброшенным на него вышитым полотенцем — снова ненавязчивый, но заботливый жест хозяйки. Кстати, супруги отметили 30-летие своего семейного союза.

Но и Геннадий, конечно, очень толковый мастер, с золотыми руками. Говорит, что пользуется минимумом инструментов: карандаш, линейка да шуруповерт. Но и этого оказалось достаточно, чтобы сделать из музея конфетку и поддерживать его в образцовом порядке. Как будто это филиал Эрмитажа. Вещица к вещице, все на своем месте, систематизировано и собрано в композиции, аккуратно разложено или развешано.

Далеко не все поместилось на скромной площади. Трофимов ведет скрупулезный подсчет предметов в музейном фонде. В тетради аккуратным почерком записано более 400. Но есть еще множество неучтенных.

— То, что на виду, — это лишь 25 процентов из того, что есть. Если бы было помещение, я бы развернулся. Идей море, фантазия прет. Поддержка у меня хорошая в лице Натальи Михайловны, моих коллег и друзей. Очень много чего хочется показать. И ручная мельница есть, и предметов советского времени много сохранилось, и часов много, и всякой утвари, — он надеется, что когда завершится специальная военная операция, у местной администрации появится возможность и им выделят в селе помещение под музей.

А с фантазией все в порядке — это мы можем подтвердить. После музея спустились в гараж, где хранятся стенды, посвященные боевым действиям и ветеранам — уроженцам села и района. Стенды большие, информативные, очень даже профессионально сделанные, обитые бархатистой тканью, с фотографиями, информацией. А изготовил их сам Геннадий, посвятив свой проект 80-летию Великой Победы. Но увы, повесить их негде. Вот и хранятся тут, обернутые в полиэтилен.

Вещи тоже живые

Однако народная молва разнесла, что в Кузьминовке есть замечательный музей. И люди приезжают отовсюду. То школьники, то просто любопытствующие. Геннадий признается, что особенно ему интересно с маленькими детьми. Они воспринимают информацию с большим энтузиазмом, вопросы задают такие, что порой ставят в тупик. А вот подростки уже настроены скептически: достанут телефоны, сфотографируются для соцсетей, и на этом их интерес заканчивается. Но самая благодарная категория посетителей — представители старшего поколения.

— Одна пожилая женщина приезжала из Кумертау. Зашла, посмотрела, ни слова не сказала, а потом села в уголок и заплакала. «Что случилось?» — спрашиваю. «Детство вспомнила, — отвечает. — Как у нашей бабушки дома побывала». А вообще, зимой стараюсь экскурсии не приглашать, так как отопления нет, холодно. Зато летом бывает по несколько в день. И мне так тут хорошо, что, бывает, в музее ночую, на музейной кровати, — признается наш собеседник.

Хозяева пригласили нас в свой уютный дом. За чашкой ароматного травяного чая, который готовит сама Наталья Михайловна, продолжается наша беседа. И мы интересуемся, откуда у простых людей, не ученых, не историков, такое невероятное увлечение, которому они отдаются душой.

— Я родилась в деревне по соседству. У бабушки с маминой стороны был ткацкий станок. Она очень много ткала, потом мама научилась ткать и меня обучила. Вторая бабушка, папина мама, очень много пряла. Кроме нас пятерых у нее было еще четверо внуков. Раньше же купить одежду было невозможно. И она вязала, чтобы нас всех одеть. И вот эти станки, прялки напоминают о них, наших милых бабушках, хранят тепло их рук. Станок целиком не сохранился, но даже части от него выкидывать жалко. Да и вообще все то, что осталось от них, мне жалко выбрасывать, ведь они столько труда в эти вещи вложили, — рассуждает Наталья Михайловна. И еще вспомнила: — Раньше в деревнях обязательно была летняя кухня. И все лето мы проводили в ней. Готовили еду, кушали здесь, взрослые тут занимались делами по хозяйству, а мы помогали. Нам служили столы и стулья, сделанные дедом и отцом. Сейчас купишь мебель, и через пару лет она разваливается. А то, что они делали, — вечное. Как же можно не жалеть?

Люди потому и приносят дорогие сердцу вещи, оставшиеся в наследство от бабушек и дедушек, что знают — Трофимовы бережно сохранят и дадут этим вещам вторую жизнь уже в качестве музейного экспоната. Артефактами занят весь гараж, сарай, антресоли, шкафы. История с нетерпением ждет, когда ее извлекут на свет божий.

Даже коллеги по работе, Виктор Починяев и Александр Афанасьев, с таким пониманием отнеслись к увлечению Трофимова, что сами принимают активное участие в пополнении музея и на глаз научились оценивать — стоящая ли вещь. Однажды случилась забавная история.

— Нам сказали, что в деревне Теняево в одном доме сохранились тканые изделия, лапти, балалайка старинная, — рассказывает Наталья Михайловна. — Мы поехали, спрашиваем — можно ли забрать. Хозяйка отвечает: «Нет, не отдадим. Вчера из газового участка приходил мастер. Сказал, что его коллега Трофимов собирает старину для музея, и вы никому эти вещи не отдавайте, а отдайте ему. Мы пообещали». Объясняем, что мы и есть Трофимовы. Хозяйка не сразу поверила, но потом вещи отдала.

Так ведь не только о своих бабушках и дедушках пекутся Трофимовы, о чужих тоже. Жили эти люди в прошлые десятилетия и сейчас живут, точнее, память о них — в старинной посуде, мебели, утвари, одежде, во всем, к чему они прикасались.