Голос степи — голос света и тени

В музее имени М. В. Нестерова в Уфе искусство в тот день задумчиво замерло. Спешить и правда не стоило: ведь каждая творческая работа порой просит паузы, чтобы успеть расслышать в ней голос. Сегодня звучал голос степи. Именно такой получилась выставка Батухана Баймена — графика, который умеет говорить о большом негромко, а о древнем — без тумана музейной пыли. Он представил здесь 31 монументальную графическую работу, и масштаб в данном случае — не самоцель, а глубокий замысел.

Батухан Баймен — один из тех художников, чье имя давно вышло за пределы одной страны. Он работает в технике линогравюры, и это редкая смелость: черно-белая, она не прощает лишней линии, фальшивого пятна. В его листах живет ритм кочевья — тот самый, что слышен в стуке копыт, в скрипе колес кибитки, в ветре, который не знает границ. И когда смотришь на эти работы, понимаешь: перед тобой не «стилизация под старину». Это попытка заново собрать картину мира, где человек — не хозяин природы, а ее спутник.

Эта выставка называется «Номады: черное и белое». Название звучит почти как формула: в нем и контраст, и философия, и сама суть кочевой культуры, где свет и тень не борются, а создают пространство для жизни. В экспозиции — масштабные листы, некоторые из них по размеру напоминают знамена. Художник сознательно выбирает крупный формат: ему важно, чтобы зритель не разглядывал детали с расстояния вытянутой руки, а входил в пространство работы, как в юрту или в саму степь.

Тенгрианство (древнее мировоззренческое учение) в работах Баймена — это не набор символов. Это способ видеть: небо как крышу, землю как опору, ветер как советчика. В его образах нет нарочитой мистики, но есть чувство вертикали — от земли к небу, от прошлого к будущему. На одном листе угадывается силуэт всадника, почти растворяющийся в линии горизонта; на другом — узор, который одновременно и след копыта, и линия судьбы. И именно в этом соединении бытового и вечного и рождается сила этих гравюр.

На открытии выставки немало говорили о том, как современное искусство может быть с глубокими корнями. Светлана Игнатенко, искусствовед, замдиректора по научной работе музея и автор экспозиции, сказала: «В этих линогравюрах нет ностальгии по ушедшему. Батухан Баймен не оплакивает кочевье — он показывает, что его логика, его ритм, его чувство пространства все еще живы. Его искусство не консервирует традицию, а дает ей дышать». В этих словах — точно подмеченная особенность: Баймен — живой посредник между эпохами.

Айрат Терегулов, художник, директор музея и инициатор выставки, добавил к этому свой, почти ремесленный взгляд: «Сила этих листов — в честности техники. Линогравюра не терпит суеты: каждое движение ножа необратимо. И в этих работах видно, что автор не ищет легких путей. Он идет по линии до конца, не сглаживает углы, не прячет напряжение. В этом есть настоящая мужская строгость, которая сейчас встречается все реже». И правда: в листах Баймена чувствуются точность, масштаб и монументальность, и это не ради эффекта, а ради правды.

Музей Нестерова для этой выставки — место не случайное. Залы словно специально ждали эти работы, где пространство строится не цветом, а ритмом. Черно-белая графика звучит особенно ясно: контраст не спорит с тишиной, а подчеркивает ее. В этом соседстве рождается неожиданный диалог: нестеровский мир будто прислушивается к голосу Великой степи.

До Уфы выставки Батухана Баймена проходили в Астане, Шымкенте, Алматы, Бишкеке, Ташкенте, Москве. И даже на Кипре — везде, где интересуются тем, как культура кочевников звучит в современном языке. В Уфе, на стыке Европы и Азии, эта тема обретает особый смысл. Здесь степь воспринимается как часть памяти. Она становится чем-то вроде общего разговора: о корнях, пространстве, о том, как оставаться собой, не теряя связи с миром.

Не пытайтесь сразу понять каждую работу. Позвольте себе просто походить по залам, прислушиваясь к тишине между листами. В этой тишине и живет степь — та самая, что не исчезает, а продолжает говорить, главное — уметь слушать.