Любовь — это когда всецело

«Ничтожна страсть, к которой есть мерила» (или «Любовь ничтожна, если есть ей мера») — фраза Антония из трагедии Шекспира, в которой сосредоточена суть истории, что рассказывает, основываясь на исторических событиях, великий поэт и драматург: любовь — это не когда «больше» или «меньше» — это когда всецело. Именно такое чувство всепоглощающей любви хотели показать создатели спектакля. Но не просто любви, а любви, в которой все непросто. Сколько же пазлов должно сложиться, чтобы любящие люди могли быть вместе... А если эти влюбленные — царица и полководец и против их любви сам император? Можно ли соединить то, что пытаются разъединить люди и боги? Спектакль отвечает — можно, и даже трагические последствия как будто бы оправданны, если речь о той самой любви, у которой нет мерил.

Образ легендарной Клеопатры не случайно будоражит воображение людей на протяжении столетий. В чем секрет женщины, про которую Шекспир говорит:

«…ни возрасту не иссушить ее,
Ни вычерпать привычке не дано
Ее бездонного разнообразия.
Другие женщины приесться могут,
Но насыщает чем она сильней,
Тем делает несытей…»

Прекрасную Клеопатру воплощает на сцене народная артистка Башкортостана Рушанна Бабич. «Антоний и Клеопатра» — бенефисный спектакль артистки к ее 50-летнему юбилею. И действительно, роль Клеопатры будто бы создана для нее. Артистка большого творческого масштаба создает на сцене глубокий, живой образ легендарной героини — страстной, игривой, коварной, противоречивой и великолепной во всех проявлениях женщины-вамп, наделенной властью не только над мужчинами, но и над народами. Внешние данные актрисы — ее великолепная фигура и грация вкупе с актерским талантом — позволяют ей абсолютно гармонично существовать в образе прекрасной царицы. Это действительно — Клеопатра.

Что касается ее возлюбленного Антония, заслуженный артист Республики Башкортостан, лауреат Государственной республиканской молодежной премии имени Ш. Бабича Рамзиль Сальманов создал эмоционально наполненный образ мужчины, который, мечется между страстью и долгом. Но есть лично для меня в этом образе некое расхождение с тем, как я представляла знаменитого возлюбленного Клеопатры. Диссонанс вызвали у меня и доспехи Антония, визуально нарушавшие величие образа.

Но в целом оригинальное прочтение Шекспира режиссером Ильсуром Казакбаевым показалось мне очень интересным и удачным. Это не классическая постановка (в которой шекспировский текст, кстати, переведен на башкирский самим Антонием — Рамзилем Сальмановым). Здесь зачастую он заменяется пластическими музыкальными решениями. Но эти сцены говорящи и символичны, так что недостатка гениального текста не ощущается. Отдельное спасибо художнику-постановщику Лейсан Хусаиновой, хореографу Ренате Крицкой, композитору Магуле Мезиновой за эффектные пластические сцены с Клеопатрой и красный шарф, который, пожалуй, можно назвать визуальным символом спектакля: большой алый палантин то становится оружием флирта влюбленных, то превращается в море, кипящее кровью во время битвы. Среди других необычных музыкально-пластических решений, подчеркивающих тот факт, что древнеримские герои — всего лишь обычные люди, — сцены пиршества воинов во славу Бахуса и момент, когда Цезарь и его сестра Октавия, радуясь поражению главных героев, прыгают и танцуют как современные подростки.

Но одному персонажу совсем не хочется улыбаться — постоянно присутствующей рядом Тени Клеопатры (Наркас Калмурзина). За весь спектакль от нее только и услышишь, что кошачье шипение. Но образ без слов благодаря хореографии получился выразительным. Зритель сам решает, то ли это альтер-эго Клеопатры, то ли фатум, то ли ее любимая кошка, не лишенная мистификаций, как и сама Клеопатра. В любом случае, Тень с Клеопатрой отлично «сработались».

В процессе работы над спектаклем режиссер так сформулировал свою идею: «Одна из самых известных пьес Шекспира — «Ромео и Джульетта», она про подростков, и заканчивается трагично. Я для себя определил, что «Антоний и Клеопатра» — это тоже «Ромео и Джульетта», только 40+». Неожиданная параллель, но по сути с таким режиссерским видением можно согласиться.

— Работать с таким материалом — это и очень ответственно, и всегда очень приятно. И это, конечно же, возможность роста для меня как для актрисы, проверки своих сил, — отмечает Рушанна Бабич.

Надо сказать, что поначалу мне было немного непривычно слушать перевод через наушники, но благодаря режиссерским решениям удалось незаметно проникнуть в саму суть спектакля. В этом — достоинство режиссуры Ильсура Казакбаева, которая увлекает ритмом, пластикой и воздухом страсти.

К просмотру рекомендуется!

Фото автора.