Слово о брате

Десять лет назад, 16 июня, скромно отметив свое 80-летие, после тяжелой болезни навечно ушел известный журналист, поэт, писатель и публицист, талантливый переводчик Марсель Абдрахманович Гафуров — заслуженный работник культуры БАССР и РСФСР, лауреат премий имени Степана Злобина, Булата Рафикова и Мажита Гафури, мой старший брат.

Родился он 10 мая 1933 года в селе Мраково Кугарчинского района Башкирии. В этот же день ровно через три года впервые увидел солнце и я. Так уж распорядилась судьба, а наш незабвенный дядя Мухамат по материнской линии шутил: «Ворошиловским стрелком был ваш отец, Абдрахман Азеевич, дважды в десятку попал!»

Но суть не в дате нашего рождения, а в том, что наш отец, человек от земли, зоотехник, сложивший голову в боях с фашистской гидрой на Пулковских высотах, закладывал в нас общечеловеческие ценности — доброту к людям, честность, правдивость, готовность безвозмездно помогать обиженным, униженным и обездоленным, в какое бы время мы ни жили.

Раздумывая об этом, я попытался выразить свою оценку нашему поколению — шестидесятникам, «питомцам хрущевской оттепели», — внесшему ощутимый вклад в развитие литературы, искусства и в целом культуры нашего края, а может, и страны...

Мы — зеркала, отлитые неплохо,
И от рождения до последних дней
Мы отражаем целую эпоху,
И сами отражаемся мы в ней.

Слова эти, безусловно, напрямую относятся и к моему брату, человеку, всю свою жизнь творившему «разумное, доброе, вечное» на поприще журналистики, литературы, искусства. Его дети — дочь Светлана и сын Тимур — продолжают не только фамилию, но и проложенную отцом «гафуровскую» стезю в самозабвенном творчестве, также на поприще журналистики и поэзии.

Для меня брат тоже был примером. Не скрою, в пору детского и юношеского раздолья, когда он верховодил довольно вольнолюбивой аульной братвой (мы лазали по бахчам и огородам, прихватывая по ходу и кое-что иное во дворах односельчан), но не от «разбойного удальства»: голод не тетка, а дома — четыре пустых угла да больная мать, и во рту частенько ни маковой росинки...

Но мы не пошли по кривой дорожке, сумели устоять. И в этом, безусловно, заслуга нашей мамы, безграмотной солдатской вдовы, которая, не имея педагогических навыков, нашла к нашим опаленным и истерзанным военным лихолетьем сердцам, может быть, единственный в ту пору путь: сдерживая горестные слезы, она твердила нам: «Храните свято имя отца, не пачкайте!..»

Да, выжили, выросли, шли по жизни честно, с высоко поднятой головой. И хотя сегодня у нас другая страна, мы помним советскую власть и благодарны ей. Она вскормила нас, пусть и не очень сытно, взрастила, выучила — дала высшее образование, оба успешно окончили Мраковское педучилище, а затем с отличием окончили — брат Уфимский пединститут имени Тимирязева, я — Башкирский государственный университет, и получили прекрасную специальность — учителя.

Вот что написал об этом брат в своем сборнике воспоминаний и рассказов «Территория памяти»:

«Малограмотная мать, работавшая то кастеляншей (ведала постельным и нижним бельем) в детдоме, то мастерицей в швейной артели, сумела поставить на ноги нас, меня и младшего брата. Мы, деревенские полусироты, не имевшие никакой поддержки, кроме как со стороны государства, получили высшее образование и, смею думать, стали довольно известными журналистами и литераторами. Мой брат, Мадриль, работал в республиканской печати, затем — собственным корреспондентом Центрального телевидения и радиостанции «Маяк», в переломный момент жизни страны был избран членом правления Союза журналистов СССР и народным депутатом Верховного Совета нашей республики, я — членом правления Союза писателей Башкортостана и депутатом Уфимского городского Совета. И в прежние времена люди жили более или менее полнокровной жизнью, имели возможность и без толстой мошны проявить свои способности».

После отца среди тех, кто стоял у истоков нашего воспитания, был учитель литературы и истории Николай Матвеевич Шарыгин, который в свою очередь учился у нашего отца и у нашего дяди Усмана Гумеровича Надырова, известного в округе мичуринца и радиолюбителя, что в ту пору было редкостью, одного из первых кавалеров ордена Ленина не только в Кугарчинском районе. Его именем названа одна из улиц в селе Мраково.

Наставником нашим был и уже упомянутый дядя Мухамат, который, находясь в рядах Красной армии, 22 июня 1941 года участвовал в первом бою с фашистами у реки Буг. А затем, получив тяжелое ранение, вернулся в родной аул Увары (Богдашкино), где вместе с женой, Фаткией-апой, более 40 лет учил уму-разуму уваринских детишек...

Деревня Увары нам обоим с братом очень дорога, хотя в метриках у нас местом рождения значится райцентр Мраково. В Уварах Мухамат-абый и Фаткия-апа, добрая, немногословная, почти круглосуточно занятая у печки летней кухни-хибарки, вокруг которой в ожидании съестного вертелись мы и трое ее братишек, спасли нас от голодной смерти.

А потом у нас появился отчим с сыном Минхажем, и мы поочередно поступили в педучилище, где давали стипендию...

И именно там наша учительница русского языка и литературы Ольга Николаевна Елеонская привила нам с братом любовь прежде всего к поэзии. Через ее руки и сердце прошли наши первые стихи, рассказы и информации. Это были очень счастливые годы.

Старший брат был для меня примером, и когда мы, отдав свой воинский долг Отчизне, — он в авиации, я — на Тихоокеанском флоте, пришли друг за другом в редакцию замечательной, легендарной республиканской комсомольско-молодежной газеты «Ленинец», где Марсель Гафуров прошел путь от литсотрудника до главного редактора и проработал там в общей сложности 14 лет. Уместно сказать, что при его руководстве «Ленинцем» тираж этой газеты превышал 170 тысяч экземпляров.

В 1971 году меня перевели в редакцию газеты «Советская Башкирия», а через год туда же назначили заместителем главного редактора Марселя Абдрахмановича. В «Советской Башкирии» он проработал еще 11 лет, а затем ушел, как говорится, на вольные хлеба — в писательство. Но недолгой оказалась «воля» — писатели Башкирии избрали его секретарем своей партийной организации и литературным консультантом. И можно сказать, что собственное творчество Марселя Гафурова, которое началось 65 лет назад с первой заметки в газете «Пионерская правда», вновь отошло на второй план...

И тут я обращаюсь к Народному поэту Башкортостана, нашему земляку из Кугарчинского района Александру Филиппову, вернее, к выдержкам из его статьи «Писатель — призвание пожизненное»:

«Мы еще не знали друг друга, когда наши стихи впервые появились в республиканской печати — в одном и том же номере газеты «Ленинец». Даже сверстаны были рядом. (Было это 30 мая 1951 года. — Авт.). Так мы познакомились заочно. А вскоре стали неразлучными друзьями, поступив в Уфе в пединститут имени Тимирязева на факультет языка и литературы, где царила атмосфера поклонения поэзии. Как напишет потом мой друг, мы угодили «в первую послевоенную волну, которая выплеснула в литературу и журналистику очень заметное пополнение».

По окончании института брата призвали в армию. Три года службы стали годами бурного поэтического творчества...

Служба в Забайкалье, затем на Волге и под Москвой дала молодому поэту богатые впечатления о Родине.

Его стихи часто появлялись в то время и в уфимских, и в московских изданиях — журнале «Советский воин», газетах «Красная звезда», «Советская авиация», «Комсомольская правда», были включены в коллективные книги «Я — солдат», «Любовью дорожить умейте»...

В 1960 году в Уфе вышел в свет его поэтический сборник «Ранний снег». Все говорило об успехе, и вдруг поэт разочаровался, решил больше не писать стихи, стать просто хорошим журналистом...

Правда, со временем брата вновь потянуло к стихам. Поэтический дар не был утрачен, об этом свидетельствует, например, стихотворение «Шульган-таш», написанное в начале 80-х годов:

Сквозь тьму веков,
Сквозь двадцатъ тысяч лет
Веселый пращур посмотрел в глаза мне,
Когда на миг пригрезился на камне,
Там, где оставил свой бессмертный след.
Мне видится в пещерной глубине,
Как рядом с ним, треща, горело масло,
Как пламя то взвивалось вверх, то гасло
И тени бесновались на стене.
Лохматые сородичи, дивясь,
Не понимая, на него глядели...
Он рисовал, когда другие ели,
добычею охотничьей давясь.
Не понятый никем в своем роду,
Он рисовал, томимый странной жаждой,
Предчувствуя, быть может, что однажды
Сюда, к рисункам этим, я приду,
Что позову его из темноты
И поражусь...
Нет, не его обличьем —
А собственным сознаньем и величьем —
Плодом его пронзительной мечты.
Еще бродили мамонты окрест,
Но в катакомбах Каменного века
Мечта его творила человека,
Живущего не только тем, что ест.
В широкий мир его влекла река,
Тогда еще не названная Белой,
Она в теснине между скал шумела,
Спеша на струях унести века.
На берегах в рассветные часы
Лесные птицы, как сейчас, кричали,
И липы запах меда источали,
Роняя с листьев капельки росы.
Задумчиво с прибрежного холма
Сходил к воде тот человек безвестный —
Ему пещера становилась тесной,
Как нам — многоэтажные дома.
Он, опьяненный красками земли,
Взволнованный загадкой мирозданья,
Под звезды первым вышел на свиданье,
И от него романтики пошли.
В его глазах я видел торжество:
Он начинал — и вот в ракетном гуле
Уже в бездонность звездную шагнули
Мечтатели — наследники его!

Но дар свой Марсель Гафуров в последние годы проявлял главным образом в переводческой работе. И хотя перенес обширный инфаркт, затем инсульт, к тому же, упав в гололед, получил перелом шейки бедра, почти до последнего дня не покидал своего рабочего места за столом перед стареньким компьютером, корпя над переводом очередного башкирского произведения.

Благодаря его титаническому труду русскоязычный читатель не только Башкортостана, но и России и других республик бывшего СССР, смог познакомиться со стихами великолепных башкирских поэтов Рами Гарипова, Назара Наджми, Сайфи Кудаша, Марата Каримова, Якупа Кулмыя, Рамиля Янбекова, а также Мифтахетдина Акмуллы. Значительную часть сборника, вышедшего в свет в канун 150-летия М. Акмуллы, которого считают своим и башкиры, и татары, и казахи, составляют стихи Акмуллы в переводе Марселя Гафурова.

В его же переводе на русский язык вышли в свет в Уфе и Москве романы Дениса Исламова, Фарита Исангулова, Джалиля Киекбаева, Нугумана Мусина, Кирея Мэргэна, Булата Рафикова, Амира Аминева, а также книги Шагита Худайбердина, Зиннура Ураксина и Тансулпан Гариповой — всего тираж переведенных Марселем Гафуровым и изданных на русском языке книг башкирских писателей составляет более миллиона экземпляров.

Башкирские писатели считают его лучшим переводчиком своих произведений.

10 мая 2013 года мы в узком семейном кругу отметили 80-летие Марселя Абдрахмановича. К этой прижизненной дате брата Башкирское издательство «Китап» имени Зайнаб Биишевой выпустило в свет сборник избранных произведений Марселя Гафурова под названием «Что было, то было».

Особая признательность бывшему председателю Союза писателей Башкортостана Рифу Галимовичу Тойгунову, увы, тоже внезапно ушедшему в мир иной.

Хотя в день похорон Марселя Гафурова он находился далеко от Уфы, все равно приехал и проводил собрата по перу в последний путь. Пришел он к нам и на сороковой день после смерти брата. А затем, рассказывая по башкирскому радио о делах писателей, сказал, что своим переводческим трудом Марсель Абдрахманович Гафуров заслужил, чтобы Союз писателей учредил премию его имени для награждения переводчиков республики. Надеюсь, что новое руководство Союза писателей Башкортостана осуществит эту идею.

В последнее время, увы, хорошая, умная книга стала словно бы не нужна, не нужны стали и переводы. К счастью у нас в республике сумели создать отличный русскоязычный журнал «Бельские просторы»! Марсель Гафуров также помогал ему переводами и был отмечен за них премией журнала.

Работа в газетах выдвинула Марселя Гафурова в ряд виднейших публицистов республики, да и России. Как очеркист, он стал постоянным автором регионального литературного журнала «Урал». О качестве его очерков можно судить хотя бы по тому, что один из них был перепечатан ежегодником «Шаги» Союза писателей СССР, в который отбирались лучшие очерки литераторов страны, другой очерк — газетой «Голос Родины», издававшейся для соотечественников, живущих за рубежом.

Он много ездил, сравнивал. Побывал в Азербайджане, Казахстане, Грузии, Прибалтике, пересек Сибирь; в Узбекистане с газопроводчиками прошел по Каракумам и Устюрту. Ездил и в дальнее зарубежье. И о каждой поездке отчитывался перед читателями. Помнятся его путевые записки: «По следам железного каравана», «Британия с фасада», «В королевстве потускневших зеркал», «Там, у моря Ядрана»... Итогом поездок в ГДР стала изданная в Москве книга «Сближение» — о дружбе Башкирии и округа Галле.

Своих книг Марсель Гафуров издал немного, всего десять. Но его стихи, публицистика, очерки рассыпаны, не считая газет и журналов, еще по трем десяткам коллективных книг, изданных в Уфе, Москве, Куйбышеве. За всем, о чем он написал, видится родной Башкортостан — земли милее для него на свете не было.