Незнакомая гитара

«Замки Испании» — концерт, который на днях представит уфимцам гитарист с мировым именем Артем Дервоед. Каждая часть сюиты, давшей название этой программе, посвящена старинному испанскому замку. И эти архитектурные шедевры можно будет не только услышать, но и увидеть во время концерта. «Это одна из моих любимых программ, которая дает возможность слушателю, несмотря на закрытые границы, совершить прекрасное путешествие в Испанию», — говорит Артем. Музыкант пообещал очень красивое совместное путешествие, тем более актуальное сейчас, когда для большинства дальние путешествия возможны разве что онлайн.

Что, кстати, иногда тоже имеет свои плюсы: кто знает, удалось бы мне «живьем» поймать мировую звезду классической гитары, а вот организовать интервью Уфа — Париж оказалось возможным.

— Артем, вы в Париже какими судьбами? Потом сразу к нам?

— Я выступаю на радио-шоу, его будет транслировать в эфире радиоканал «France Musique» («Музыка Франции»). На этой неделе еще будет концерт в Брюсселе, в понедельник репетиция с российским национальным оркестром…

— Очевидно, классическая гитара популярна во всем мире, но для большинства россиян она ассоциируется с роком, посиделками у костра, с цыганами, с чем угодно, но не с классикой…

— Гитару любят везде, просто не все знают разницу между классической гитарой и ее подвидами, а их очень много: электрогитара, гитара фламенко, гавайская и другие. Можно приехать в любую страну и там встретить фанатов классической гитары. Если взять понятие «гитара» в целом, то это, наверное, самый популярный инструмент в мире. Но если разделять на классические и не классические инструменты, то ее популярность страдает. Есть много рок- и поп-музыкантов, бардов, а классических гитаристов на академической сцене достаточно мало. И репертуара для нас известными композиторами написано не так много, как, например, для фортепиано.

Публика и организаторы концертов не знают, что мы играем. Здесь очень важно просто рассказывать, объяснять, что у нас есть музыка и ренессанса, и барокко, и классицизма, просто фигурируют не известные широкому кругу имена. А, кстати, есть и известные. Например, Страдивари помимо скрипок делал и гитары — сейчас мы называем этот инструмент барочной гитарой, то есть на ней можно играть только музыку барокко, для другого репертуара она не приспособлена. А вот на его скрипках можно до сих пор играть все что угодно.

Очень многие известные композиторы любили гитару. Гитары были у Берлиоза и Шуберта, но это инструмент, для которого сложно писать музыку, если не знаешь, как это делать, и в итоге мы имеем то, что имеем: Берлиоз при всей любви к гитаре почти ничего для нее не написал, Шуберт — несколько камерных произведений. А вот Паганини, который сам играл на этом инструменте, написал для него много произведений, и сольных, и для ансамбля.

— Значит, гитаристы, как и скрипачи, мечтают сыграть на Страдивари, только на гитаре?

— Да, все они мечтают поиграть на гитаре Страдивари, хотя с тех пор она претерпела сильные конструктивные изменения. Гитар Страдивари остались единицы, и они вне досягаемости, в музеях. Но я имел честь поиграть на гитаре Антонио де Торреса, который придумал конструкцию современного классического инструмента. (Это самые дорогие, которые можно купить, их больше ста). Запись есть на моем YouTube-канале, так же, как и видео, в котором я играю на гитаре, принадлежавшей Никколо Паганини, на ней стоит его подпись. Таких, с подписью Паганини, две: одна находится в Париже, другая в Италии. У меня около десяти гитар, в основном современные, но есть в коллекции и инструмент русского мастера первой половины XIX века.

— А когда вы начали играть на гитаре?

— С самого раннего детства мечтал играть на ней, и как только пошел в обычную школу, попросил отвести меня «на гитару». Но после прослушивания в местной музыкальной школе, в Ростове-на-Дону, родителям сказали, что у меня нет ни слуха, ни голоса, ни чувства ритма, и мне вообще не надо заниматься музыкой. Я не был коммуникабельным ребенком, не любил чужих людей, на прослушивании впал в ступор и не смог ничего показать, и меня, конечно, не приняли. Но я был упрямым и сказал: давайте искать другое место! И стал ходить в кружок при обычной школе. А потом мы переехали в Подмосковье, в Электрогорск, там негде было учиться, и отец нашел класс гитары в соседнем городе. Я стал ездить туда, и больше уже с инструментом не расставался.

Лет в тринадцать мы с друзьями начали играть рок-музыку. Сначала кавер-версии известных песен. А потом образовался коллектив, и мы играли свою собственную музыку. Мы распались в 2005 году, и больше я на рок-сцену не выходил.

— Вы наслаждались энергетикой рока, но выбрали классику, почему? Кумиры у вас были, как насчет российских исполнителей?

— Рок был все-таки хобби, классика — это то, чему я решил посвятить жизнь. А хобби может отсутствовать в данный момент и вернуться снова. Слушаю разную музыку. Просто разделяю ее для себя на хорошую и плохую.

А насчет русского рока — к сожалению, эта культура в России умерла, не успев родиться. Существовали коллективы, у которых был вариант кем-то стать в этом направлении, но, по-моему, все умерло в зачатке или занимает андеграундную нишу. Страна рока — это США. В России сейчас безумно популярен рэп и, по-моему, не до рока. Я с 2005 года в этом направлении ничего не делал, но несколько раз все же на сцену с электрогитарой выходил, в том числе в зале Чайковского играл с Ксенией Башмет пьесу для электрогитары и фортепиано — это современная академическая музыка.

— А когда вы решили, что будете не только играть, а пропагандировать инструмент, проводить фестивали?

— Уже в довольно-таки зрелом возрасте я понял, что происходит, что мне не нравится и куда стоит двигаться, начал искать пути решения определенных проблем, с которыми сталкивался. Гитара в России считается народным, а не классическим инструментом. Это исключительно российская и абсолютно бюрократическая история, когда в СССР в 30-е годы прошлого века стали запрещать все иностранное и буржуазное, чем и казалась гитара. Естественно, в стране были люди, которые хотели научиться играть профессионально, поэтому нашли компромисс: «запихнули» гитару на факультет народных инструментов. Притом, что она со своей длинной академической историей не имеет ничего общего с русскими народными инструментами. Поэтому гитара совершенно точно должна быть выведена из состава факультета народных инструментов, возможно, даже в отдельную кафедру. В России не хватает мастерства игры на старинных щипковых инструментах — лютне, виуэле, барочной гитаре. А в Европе сейчас старинная музыка очень популярна, люди получают образование, организуют ансамбли, играют оригинальную старинную музыку, и это очень востребовано. Нам стоит создать кафедру гитары и старинных щипковых инструментов, я над этим работаю, и есть надежда, что получится.

А пока мы, гитаристы, многие годы учимся по плану народников. У народных инструментов есть свой оркестр, а гитара не оркестровый инструмент, и из-за этого студенты в «часы» оркестра вынуждены заниматься странными вещами: им дают балалайки, домры, гусли, и они тратят по шесть часов в неделю на инструменты, на которых они играть не умеют, не хотят и никогда не будут. А на специальность отводится всего два часа в неделю, это большая проблема и в училищах, и в вузах.

Кроме того, набор на народные инструменты год от года падает, и чтобы сохранить нагрузку, преподаватели оканчивают трехмесячные курсы и начинают преподавать гитару, абсолютно не умея этого делать. Я играю большую часть жизни и до сих пор до конца не научился. Это проблема, которую я пока не знаю, как решить.

— Зрители в разных странах принимают вас по-разному?

— Это, наверное, зависит от разного темперамента публики, что обычно видно по реакции зала, по аплодисментам. Помню, однажды играл в Бирмингеме, на мой взгляд, достаточно неплохо, но при этом аудитория была абсолютно холодная, и я никак не мог понять, что не так. Но после концерта ко мне подошло столько людей, что стало понятно, что я ошибался, это просто такой темперамент, традиция. Конечно, в Латинской Америке совсем другая картина, там не стесняются выражать эмоции.

— Сейчас артистам приходится иметь дело с публикой, которая желает шоу. А вы выходите на сцену с одной гитарой и собираете залы…

— Здесь вопрос, как себя позиционировать. Я осознаю, что занимаюсь искусством, а искусство — это всегда выше, чем широкие народные массы, за хорошим искусством надо тянуться. Оно не простое, но при желании доступное. Да, нужно потрудиться, чтобы понять глубокую сложную музыку, проделать определенный путь. А если искусство будет опускаться до какого-то уровня, то это деградация — то, что мы наблюдаем в российской поп-музыке. Да, многие коллеги идут по этому пути, но я не хотел — мне это не интересно. К счастью, я пока вижу, что есть публика, готовая к этой работе, и она получает от нее удовольствие.

— Вы первый российский исполнитель на классической гитаре, ставший артистом компании Yamaha Music Russia. Чем вы занимаетесь в рамках этого сотрудничества?

— Благодаря ему появляется важный образовательный контент, который есть в открытом доступе. Это уроки игры на гитаре, на которых я даю базовый уровень техники, посадки, постановки рук. Это важный и бесплатный материал для пользователей. Да, я играю и на гитаре Yamaha, но в целом это образовательный контент.

— Артем, как стать известным музыкантом? Их много, а всемирно известными становятся единицы.

— Это сложное сочетание разных качеств в человеке и везения — способности оказаться в нужном месте в нужное время. Очень важна мотивация: если она правильная, то тогда можно на что-то рассчитывать — ведь это забег на очень длинную дистанцию. Помимо таланта, трудолюбия, харизмы, внешнего вида, вкуса и желания учиться всегда и всему есть еще один очень важный аспект — коммуникабельность. В одиночку мы ничего не сможем добиться. Можно быть лучшим гитаристом на свете, но об этом никто не узнает. Нужно дружить, общаться с разными людьми, и тогда, возможно, благодаря социальным связям может что-то начать получаться.

— Вы сказали, что были необщительным ребенком, потом все изменилось?

— В детстве у меня были проблемы с социализацией. В детский сад ходил всего две недели, больше ни они, ни я не выдержали. Рос без сверстников, был только брат на 10 лет старше, а в детском возрасте это существенная разница. Большие проблемы с социализацией были и в школе. Мы постоянно переезжали из города в город, я часто менял школы. В одном городе за учебный год сменил несколько школ, потому что не мог найти контакт ни с учителем, ни с одноклассниками. Учился я в обычных школах, с детьми не из самых благополучных семей. А я был из хорошей семьи, папа — биохимик, мама — историк. Всегда был белой вороной, и меня считали должным обозвать, побить.

А потом, в колледже, я наконец оказался в своей, музыкальной, среде, и жизнь поменялась на 180 градусов. Я попал туда, где меня любили, уважали и ценили. Я почувствовал себя в своей тарелке. С людьми можно было общаться, и это было не страшно, а приятно и интересно. И это, конечно, сыграло роль в том, что я продолжил заниматься музыкой.

— А члены вашей семьи тоже занимаются музыкой?

— Я единственный профессиональный музыкант в семье. Не женат, никогда не был, но не исключаю такой возможности в будущем. Я хотел бы иметь семью, детей, и чтобы мои дети так же, как и я, занимались тем, чем они хотят, ведь меня никто не заставлял играть на гитаре. Нужно, чтобы дети чего-то хотели — это очень важный вопрос в наше время, мне кажется, потому что многие сейчас вообще ничего не хотят.

— Расскажите, что ждет публику на вашем уфимском концерте?

— Музыка Испании XIX — XX веков, музыка двух столетий в разных своих проявлениях. Есть стереотип, что испанская музыка — это фламенко. На самом деле она никакого отношения к фламенко не имеет. Испанская музыка XIX века — это чистый классицизм, только имя композитора не Моцарт, а Фернандо Сор. Кстати, это имя неразрывно связано с историей России. Фернандо Сор прожил несколько лет в Москве, и его балетом «Золушка» открылось в 1825 году новое здание Большого театра после пожара. Он приехал в Москву вместе с женой, которую пригласили в Большой как приму-балерину, и она стала одной из основоположниц русской балетной школы. Сор был знаменитым гитаристом, писал музыку для гитары, фортепиано, оркестра.

Также прозвучит музыка известного гитариста Хаокина Родриго, который написал самый знаменитый концерт для гитары с оркестром, соната Антонио Хосе, одна из жемчужин гитарного репертуара, и, конечно, Морено-Торроба «Замки Испании».

Это интересно

Ногти для гитариста — все равно что смычок для скрипача. Современный международный стандарт качества звука достигается ногтевым звукоизвлечением. Так что крепкие ногти для гитариста — большое везение. «Мне с ними повезло, а многие мучаются, — говорит Дервоед. — Люди прибегают к услугам салонов, делают гелевые, акриловые ногти». Уход за ними, их заточка для гитариста — целое искусство. И длина должна быть правильная.

Царь гитары

«Первая гитара России», «Паганини гитары», «Царь гитары» — это далеко не полный перечень эпитетов, которыми наградили музыканта отечественные и зарубежные СМИ. Эти титулы подтверждаются растущим международным интересом, активной звукозаписывающей карьерой и 16 первыми премиями престижных международных конкурсов.

Артем Дервоед — постоянный гость самых престижных мировых площадок, его репертуар включает 33 концерта для гитары с оркестром, программы камерной музыки и сочинений для гитары соло от ренессанса до наших дней. Основатель фестиваля камерной гитарной музыки имени А. Пономарчука «Золотые грифы», сооснователь и артистический директор Московского международного фестиваля «Виртуозы гитары». Частый гость радио- и ТВ-передач, посвященных классической гитаре, ее историческому наследию и перспективам развития. Преподает в Российской академии музыки имени Гнесиных.

Альбомы

В 2008 году Артем Дервоед записал альбом музыки русских композиторов в звукозаписывающей компании Naxos (он вошел в год релиза в десятку самых продаваемых альбомов камерной музыки лейбла). Известный английский журнал Classical Guitar написал в своей рецензии: «Если ваш бюджет позволяет купить лишь один диск из всей лауреатской серии Naxos, пусть этим единственным будет диск Артема Дервоеда».

В 2009 году записывается альбом с музыкой легендарного кубинского музыканта Лео Canticum, запись издана в 2019 году на платформе IDAGIO (Германия).

Третий альбом Артема Дервоеда «Призраки и тени» (Мелодия Рекордс, 2015 год), вобравший в себя музыку Испании за период более чем 500 лет, был номинирован на международную премию в области классической музыки International Classical Music Awards 2016 (ICMA) в категории «Сольное исполнение».

Четвертый альбом артиста — «Паганини & Кошкин» (Мелодия, 2020). В альбом вошли концерт Никиты Кошкина «Мегарон» и первая в истории запись Большого квартета — Большой сонаты Никколо Паганини, переложенной Кошкиным для гитары и струнного трио. Альбом принес артисту вторую номинацию ICMA и был признан ведущим канадским порталом классической гитары This is Classical Guitar одной из лучших записей десятилетия.

Фото предоставлено Башгосфилармонией.