Подошел Раиф Карамыч. Бадыков. Наш фотокор. И не только наш. Его все знают. Пятьсот лет в журналистике. Скольких первых лиц республики переснимал. В хорошем смысле. А уж в архивах его чего только нет!
— Слушай, вчера картотеку пересматривал, интересная серия подбирается. Старинная утварь, хозяйственная. А ведь за каждой вещью — свои люди, свои истории…
— Ну разве упомнишь. Все же в разных районах снималось, в разное время, в разных музеях. По личным впечатлениям только, из детства.
— Ну, вот тарелка-громкоговоритель. Я ведь в свое время их устанавливал по деревням, когда работать только начинал. Такие должны были быть в каждом доме.
— Так ты вообще заслуженный-перезаслуженный работник печати, радио и связи?
— Вроде как да. А называлась моя профессия радиомонтер.
— Я тоже такие тарелки помню, пацаном еще. Дед у нас был идейный, в Гражданскую воевал, а однажды — я пронюхал — в газету «Правда» даже рассказы свои послал. Так вот по вечерам, ровно в семь, он занимал «сторожевой пост» у репродуктора и слушал новости. И попробуй кто в эти 15 минут хоть пикнуть!
— Не просто лапти. А вот снизу деревяшка приделана, зачем?
— Нет. Это своеобразная платформа такая, чтобы по грязи шагать и обувку не портить.
— Читал, что в средние века в Европе такие туфли у женщин были, чтобы ходить по нечистотам и не пачкаться.
— Типа лабутенов сегодняшних?
— Во-во! Русь — законодательница моды, оказывается, а не французы.
…И еще долго мы вспоминали, что такое верша, а что прялка, медогонка, чугунный утюг на углях, — в общем, лыко да мочало, начинай сначала…
Но это наши истории. У вас же, наверняка, и свои есть. Мы бы с удовольствием послушали.