Театр жизни Мустая Карима

Когда я бываю в наших театрах на спектаклях, поставленных по пьесам Мустая Карима, невольно вспоминаю время 15-летней давности, когда Мустафа Сафич сам присутствовал на премьерах. У меня была счастливая возможность перекинуться с ним парой фраз, поделиться впечатлениями.

В мае 2003 года в Башкирском театре драмы после длительного перерыва вновь поставили «Долгое-долгое детство». Молодой режиссер Айрат Абушахманов, презентуя свой дипломный спектакль, в какой-то степени шел на риск, обратившись к инсценировке Рифката Исрафилова по мудрой, доброй и трогательной повести Мустая Карима. Ведь зритель был уже знаком с прекрасным спектаклем этого же театра с режиссурой Исрафилова и московским показом в Уфе постановки Центрального детского театра.

Однако Айрат не проиграл, а даже выиграл — пусть тогда еще не опытом и режиссерским мастерством, но иным взглядом на тот же материал. Он сделал упор на второе «долгое» в названии: ведь то, что заложено в детстве, остается и дает определенное направление в дальнейшей жизни. Образ Старшей матери был особенно важен для такого лейтмотива. Гюлли Мубарякова сыграла женщину умную, благородную, отзывчивую и терпеливую, которая учит житейским премудростям тонко, деликатно и чаще не словами, а собственным поведением, полным спокойного достоинства. Взволнованный бурей зрительских оваций автор, поблагодарив режиссера и творческий состав спектакля, особо поклонился Гюлли Арслановне, а потом сфотографировался вместе с ней и Нурией Ирсаевой, которая хороша была в роли Младшей матери.

Чуть позже, когда писала рецензию, я разговаривала и с Гюлли Мубаряковой, и с Мустаем Каримом. Он похвалил актрису за то, что она так глубоко проникла в характер Старшей матери, женщины, которая свои переживания не выставляет на показ: боль и ревность прорываются лишь однажды — в разговоре с Пупком, когда она признается, что, видимо, не оказались они с мужем предназначенными друг другу половинками…

Мустафа Сафич, похоже, был доволен тем, что ключевой сценой я назвала ту, где перед смертью Старшая мать собирает своих «крестников», которым помогла появиться на свет, и отдает им все, что в знак благодарности получила тогда от их родителей. Так просто, без пафоса. И, тем не менее, оставалось такое послевкусие, будто малая родина напутствует в жизненную дорогу своих сыновей и дочерей. Взволновал и финал, когда повзрослевший Пупок возвращается с войны и вспоминает пропавшего без вести Асхата тем светлым мальчиком, который в детстве мечтал, чтобы вихрь унес его в счастливую страну. Пупка убедительно сыграл Ильнур Рашитов.

В том же году я побывала на июньской премьере в театре «Нур». Шел спектакль по пьесе Мустая Карима «Вечернее застолье». Сейчас не упомню все перипетии сюжета, но зато довелось понаблюдать, каким благодарным зрителем может быть автор. Он наверняка волновался за интерпретацию своего произведения, от души аплодировал Савие Сираевой и Рафилю Атяганову, удивительно тепло сыгравшим деревенских стариков.

Мудрый подход постановщиков, как мне показалось, совпадал с позицией самого драматурга. Ведь молодые главные герои, прорвавшись через браваду наносного цинизма, пришли к пониманию жизненных сложностей, к тому, что преодолевать их нужно терпением и разумом. А как заразительно Мустафа Сафич вместе со всеми смеялся, когда Лиана Хаертдинова веселила исполнением комедийной роли Секретарши.

Не раз мне посчастливилось бывать на беседах Мустая Карима с читателями, и это всегда был умный и искренний разговор о жизни и творчестве. Приведу только один короткий диалог, поскольку он поднимает извечную тему о том, что такое талант. «Зависит ли то, что вы пишете, от вдохновения?» — прозвучал вопрос. Дословный ответ Мустая Карима был таким: «Всю жизнь жду, когда же оно придет — вдохновение? Бывает, когда пишу в зимние месяцы в Подмосковье, кружу-кружу вокруг стола, даже порой с ненавистью смотрю на чистый лист бумаги, потом все-таки заставлю себя, сяду, возьмусь за перо и уже не замечаю времени — так затягивает то, о чем пишешь. Вдохновение само не приходит, вдохновение — это, прежде всего, труд, умение заставлять себя трудиться».

Когда я бываю возле памятника своему любимому писателю и поэту, своему дорогому старшему товарищу, словно вижу его живого, из того 1989-го, каким он тогда и был в пору своей творческой зрелости — решительным, мощным, идущим вперед. Годы спустя нас греет свет его доброты, глубокого понимания людей, щедрой отдачи своего большого таланта. Он по-прежнему идет вперед.

Из 2003 года возвращаюсь в 1989-й, когда великому писателю Башкирии и России исполнилось 70 лет.

В моих старых блокнотах сохранились записи поздравлений, которые Мустай Карим получал тогда от людей, близко его знавших. Приведу здесь лишь отдельные отрывки, но из них, по-моему, как нельзя лучше складывается портрет Поэта и Человека.

Загир Исмагилов, народный артист СССР:

— Оглядываюсь назад — не так уж мало сделано вместе: опера «Волны Агидели», кантаты, цикл романсов… Я очень уважаю своего старого товарища.

И за то, что он поэт, и за то, что он драматург, и за то, что он общественный деятель. Но главное — он хороший человек.

Испытал это, знаю. Рад, что довелось мне — надеюсь, это относится и к юбиляру — испытать счастливые минуты совместной работы.

Тамара Макарова, народная артистка СССР:

— Мое личное знакомство с вами было, к сожалению, кратким, но зато было знакомство с вашими произведениями, в которых мне импонирует добрый взгляд на людей, светлое отношение к жизни.

Сергей Михалков, председатель правления Союза писателей РСФСР:

— Мы с тобой встречаемся на заседаниях секретариата писателей России.

И когда ты иногда по каким-то причинам не можешь присутствовать, мне не хватает тебя и твоего мудрого слова…

Всей твоей жизнью доказано, что ты человек смелый, честный и глубоко порядочный.

Геннадий Печников, народный артист РСФСР:

— В нашем Центральном детском театре в спектакле по повести «Долгое-долгое детство» мне довелось играть роль, которая называется «от автора». Эта роль не только связывает с ядром произведения, но и с образом его создателя

Мне нравится, что этот персонаж через судьбу человека как бы прослеживает судьбу своего народа. Мы, артисты, и наши зрители поняли, как важно чувство локтя у разных людей, как важно взаимодействие культур и как важно беречь культуру и традиции каждого народа. Когда мы показали наш спектакль землякам Мустая Карима и имели успех, то спросили автора, на каком языке он пишет свои произведения. Он ответил, что надо писать только на родном языке, ибо ценно все подлинное, настоящее.

Елена Николаевская, писатель, переводчик:

— День рождения всегда праздник для земли, где родился поэт. Мустай подарил мне свою Башкирию, я бродила вдоль Демы, слушала кукушку на опушке липового леса, замечала, что и мед, и кумыс в разных краях Башкирии отличаются по вкусу

и по запаху, и всюду неподражаемы… Все было так, как в его стихах, преображение которых на русский язык он мне некогда доверил, как доверил и свою любовь, свои раздумья, свою боль…

Стихи его — не сиюминутные, не злободневные, написанные и десять, и двадцать лет тому назад, не устарели нисколько, остались такими же трепетными, пронзительными, живыми. Это стихи на вечные темы. Добро и зло, жизнь и смерть, любовь и разлука, красота и благородство, честь — все это понятия «абстрактного гуманизма», оказывается, всегда находятся в неразрывном единстве с острым чувством времени, потому они и вечны. На них века и века держатся мир и жизнь человека.