Ольга Волкова: Чем бездарнее роль, тем азартнее её делаешь

В русском драмтеатре Стерлитамака появилась замечательная традиция. Туда приглашают известных российских режиссеров, актеров, художников. Уже состоялась встреча с Константином Райкиным, который дал мастер-класс
здешним артистам.

Недавно в город приезжала уникальная актриса — Ольга Волкова. Критики называют ее королевой эпизода.

«Некузявая» и отпетая

Оригинальный талант Волковой даже самую маленькую и незначительную роль превращает в незабываемый шедевр. В фильме-оперетте Яна Фрида «Летучая мышь» она играла смешную дурнушку Лотту, которой вовсю командует самодурка-мамаша. Бедняжка оказалась на балу, где собрались красавицы в умопомрачительных нарядах. Но наряду с очаровательной Розалиндой (Людмила Максакова) и сказочно хорошенькой Аделью (Лариса Удовиченко) зрители запомнили малышку Лотту. А на экране все проходили мимо нее, будто мимо пустого места. Ольга Волкова удивительным образом сумела соединить пародию, отчасти клоунаду с трагедийными нотками.

Все роли актрисы вырастали из жизненного опыта, поэтому всегда находили отклик у зрителей. Лотта, возможно, отголосок детских воспоминаний. Ольга Волкова писала в книге «Перекрестки судьбы»: «Так получилось, что семья была безумно красивой: все высокие, длинноногие, породистые. Только я самая некузявая, как говорят на Урале, и самая отпетая. На семейном совете решили, что актерская профессия не для меня: маленькая, неказистая, худющая девочка».

Каждая роль Ольги Владимировны неповторима по трактовке, исполнению и правдоподобию. Актерское видение жизни у нее в крови. Актриса вспоминала: «Мой дед был замечательным актером, мастером старинного водевиля, он окончил Петербургские курсы при Александринке и организовал свой театр. Актерской профессией занимались и мои дяди и тети. А мама не смогла стать актрисой только из-за войны, поэтому она всегда мечтала, чтоб актрисой была я.

Для меня нечто удивительное — это кукла. Когда-то в России было очень много кукольных театров. Старшее поколение хорошо их помнит. Устройте дома кукольный театр и увидите, как волшебно изменятся к лучшему ваши дети. Культивируйте в себе детство. Не загораживайте от ребятишек свою душу, играйте с ними».

Слово художника Ховралёва о полку Игореве

Первая стерлитамакская встреча случилась в краеведческом музее. Ольга Владимировна привезла в подарок городу картины своего мужа художника Владимира Ховралева.

Ховралев родился в Башкирии. Школу окончил в Белебее, а в 1947-м уехал в Ленинград, где поступил в архитектурно-художественное училище. Профессию художника прикладного и декоративного искусства получил в высшем художественно-промышленном училище имени В. И. Мухиной. С 1959 по 1995 год работал в Ленинградском Большом театре кукол, вначале просто художником, а затем главным художником театра.

Ольга Владимировна привезла и экземпляры его книги «Воспоминания. Живопись. Театр», которые передала в музей Стерлитамака. В ней Владимир Алексеевич рассказывает о детстве и юности, семье и друзьях: «Белебей я вспоминаю с теплотой и нежностью. Из этого города я уехал, почти сбежал от нежно любящих родителей в далекий и совсем чужой тогда для меня Ленинград».

Сейчас в Стерлитамаке живут родственники художника. Ольга Владимировна встретилась и с ними.

В музей на открытие выставки Владимира Ховралева пришли художники, искусствоведы и любители живописи. В экспозиции — потрясающие эскизы к спектаклю «Слово о полку Игореве». В них причудливо перемешались горе и радость, любовь и предательство. Разбуженное необычным сочетанием красок, силуэтов, игрой света и тени воображение зрителей рисовало продолжение действия. А пейзажи башкирской природы умиротворяли и рождали ностальгическую грусть.

Особенное внимание зрителей привлекла картина «Красная дорога». Широкая, в отблесках вечерней зари тропа стремительно уносилась куда-то вдаль — в пространство и время.

Между тем Ольга Владимировна отвечала на вопросы, дарила книги с автографами.

Прививка от пошлости

— Жалеете ли вы о несыгранных в театре ролях?

— Меня это не огорчало. Я всегда знала: не эта роль, так другая. А когда я начала сниматься, появились большие роли, за которые не стыдно.

— Что связало художника и актрису?

— Я избыточно активна. Он был очень сдержан. Так и сошлись противоположности. Книгочей, кстати, был невероятный. Читал без конца и сразу по нескольку книг. Знал буквально все на свете.

— У вас есть любимая роль?

— Роли — они как дети. Рожаешь их, любишь, а потом мучаешься с ними. Но вот что удивительно: чем бездарнее роль, тем азартнее ее делаешь.

— Ваше мнение об Эльдаре Рязанове?

— Таких режиссеров нет и не будет никогда. У него была своя киногруппа — настоящая творческая семья.

Эльдар Рязанов был человек с принципами. Никогда не шел на компромиссы. Не лез никуда. Он слушал и слышал людей. Удивительный человек. Мечтал снять фильм о Сирано де Бержераке.

— Как вы относитесь к Чулпан Хаматовой (бывшая сноха актрисы — авт.)?

— Я до сих пор считаю ее своей дочкой.

— Вы работали в ТЮЗе, расскажите немного об этом периоде.

— Об этом театре я могу рассказывать часами. Там я получила, благодаря великому режиссеру Зиновию Корогодскому, «прививку» от пошлости, дурного честолюбия и лишнего самоконтроля. С ним заново прошла театральную школу и двинулась дальше. Это был особенный человек, отравленный любовью. Любил безоглядно, самозабвенно — театр, своих учеников, помощников.

— В школьные годы вы мечтали стать археологом. А как же театр?

— Театр был настоящим праздником, неописуемым восторгом — шумные и веселые красавицы в шикарных костюмах, задорные мужчины. К тому же мама очень хотела, чтобы я стала актрисой.

«Отсутствие социального здоровья в лице»

— Как вы жили после перестройки?

— После развала СССР в Госкино нашли список лиц, не рекомендованных для появления на экране в главных ролях положительных героев. Список был длинный, и я попала туда с формулировкой «Отсутствие социального здоровья в лице». Для некрасивых я смазливая, для хорошеньких — страшная.

Меня не понимали, а когда человека не понимают, то его и не любят. Я никогда не была «в стаде», хотя и не горжусь этим. На самом деле я человек очень контактный и мобильный. Но мой круг интересов всегда был чуть больше, чем только театр. Я никогда не умирала от желания во что бы то ни стало выйти на сцену.

— По слухам, Георгий Товстоногов, у которого вы играли, был очень непростым человеком.

— От Товстоногова ушло несколько очень хороших артистов. Уходили в хорошие театры и к хорошим режиссерам. Но ни у одного из них в театре больше не было таких свершений, как с Товстоноговым.

— Боялись его?

— Я никогда ничего не боялась. У меня не было ни страха, ни трепета перед начальством. Да меня и задавить было трудно, потому что у меня никогда не пропадает чувство юмора.

— Как рождаются роли?

— Генеалогия роли — это месть. Например, прежде чем сыграть врача-офтальмолога, я натерпелась от реального эскулапа. Пришла с сыном в больницу. Врач объявила, что у него врожденное косоглазие. Вот ее я и изобразила с настроем: «Я ж тебя, скотина, сыграю!»

В «Забытой мелодии для флейты» играла чиновницу — «начальницу над искусством». К тому времени у меня в репертуаре уже было значительное количество неприятных дам-начальниц.

В заключение Ольга Владимировна устроила зрителям небольшую викторину. Победителям подарила замечательно оформленные книги своего мужа с репродукциями картин и эскизов к театральным спектаклям.