Никто не хотел погибать

Одним из самых ярких событий фестиваля «Рукопожатие» стала премьерная драма московского режиссера Артема Темникова «No сomment». Это основанная на реальных событиях история немецкого парня, завербованного исламскими экстремистами в Германии и оказавшегося в гуще военных событий на Кавказе. В главных ролях — немецкий актер Леонард Проксауф и восходящая российская кинозвезда Александр Новин. Снят фильм студией «Третий Рим» под руководством народного артиста России, художественного руководителя Театра наций Евгения Миронова. В канун уфимского кинофорума он рассказал башкирским журналистам о том, почему сюжет стал ему особенно близок.

Воин веры

— Почему вы взялись за создание этого фильма?

— Ко мне обратился молодой режиссер Артем Темников с уже готовой идеей. Он документалист, и история заинтересовала его именно тем, что основана на реальных событиях. Это рассказ о том, как нашли кассету с записями погибшего немецкого подростка, завербованного ваххабитами и воевавшего на Кавказе. Задолго до своей поездки на войну и все время на ней он снимал все, что происходит вокруг. Возникла идея сопоставить две истории — этого парня и нашего спецназовца, который воюет по другую сторону и тоже увлечен хоум-видео. Так две судьбы в силу обстоятельств объединились в одну. Оба погибли: один, выполняя свой долг, другой — по недомыслию.

Немецкий парень так и не стал «воином веры», он не одержим убийством неверных, как его «соратники». Он хотел заслужить любовь девушки, а для этого, как ему внушили, надо совершить мужской поступок — стать мусульманином и доказать в бою твердость своей веры. Оказавшись среди людей, для которых убить человека — все равно, что барана зарезать, понял, что попал в ад. Когда наступает прозрение, он задается вопросом: «Зачем я здесь?» Оба героя погибают от одной пули, которая проходит через их тела насквозь, и это символично: как бы далеко мы друг от друга ни находились, нас всех может достать одна пуля.

— Где происходит действие фильма?

— Место действия не имеет значения, это может произойти, к сожалению, в любой точке мира. Я даже представить себе не мог, насколько фильм может стать актуальным. Неслучайно, когда картина была представлена на различных фестивалях, ее оценили не только у нас, но и, например, на международном фестивале в Онфлере, во Франции.

— Какое участие в создании картины принимали вы сами?

— Мне хотелось самому разобраться, почему тысячи молодых людей из разных стран едут в ИГИЛ. Мне хотелось понять психологию этих людей. Почему они поддаются зомбированию? Страшно от того, что это все молодые ребята, которые должны не воевать и не убивать, а жить, рожать детей…

Лет 19 назад я играл в постановке Владимира Машкова «Бумбараш». Бумбараш — абсолютный пацифист. Но при всей симпатии к моему герою, «хата с краю» сегодня не вариант. Об этом и говорится в «No comment». Важно, чтобы картину посмотрели молодые люди. Она сделана для них, не для политиков.

Вообще мы сейчас все — я не только про нашу страну говорю — находимся в каком-то упоении от войны. Нас интересует, сколько бомб сегодня сброшено, какое новое вооружение запущено в производство, какое количество стран присоединилось к бомбежке. Это стало обыденным делом, и никто не считает погибших. Мы хотели, чтобы, посмотрев на эту простую историю, люди задумались, насколько это все страшно. Что данные о погибших — это не абстрактные цифры, а реальные трагедии реальных людей.

— Немецкий парень в фильме принимает ислам, и вы снимались в ленте «Мусульманин», снятой еще в 1994 году…

— Там другая история. История веры. Героя в «No comment» используют как оружие. Когда же я снимался в «Мусульманине», я, должен признаться, влюбился в эту религию. Специально ходил в мечеть, учился читать намаз. У мусульман свои правила жизни, но убивать неверных — не из числа этих правил. Оказавшись на грани жизни и смерти, мой герой поверил в Бога. Но на той территории, где Бог был Аллах. Вот и все. Он вернулся в русскую деревню с абсолютной верой, что его Бога зовут Аллах.

— Сейчас отношение в мире к мусульманству меняется. Исламский фактор — как вы его понимаете?

— Мой другой герой, Фигаро, говорит, что воюют не мусульмане с христианами и не христиане с мусульманами, а всегда воют одни подлецы с другими подлецами, используя веру в своих целях.

Мы не можем друг без друга

— Знакома ли вам история Николая Киселева, в честь которого проводится кинофорум? Она настолько интересна, что могла бы стать сюжетом художественного фильма.

— Я, к сожалению, пока с ней не знаком де-тально. Но как художественный руководитель студии «Третий Рим», работаю с очень разными проектами. Сейчас мы снимаем картину «Время первых» — о выходе в открытый космос космонавта Алексея Леонова. Это очень кинематографичная история, Голливуд бы ее снял давно.

Я занимаюсь тем, что открываю темы, которыми мне хочется поделиться, раскрыть, в том числе для самого себя. Честно поговорить о каких-то вещах. Так существует и наш театр, так существую я.

— Тема кинофорума «Рукопожатие» — межнациональные и межрелигиозные отношения. Как в нынешней сложной обстановке людям научиться понимать друг друга?

— Я верю: мы не можем в такое время жить отдельно друг от друга. Мы должны помогать друг другу.

Вопрос в том, как помогать. То, что сейчас случилось в Европе, — трагедия. Политикам необходимо создать беженцам условия для проживания в том месте, откуда они ушли. Изменить ситуацию можно только так.

В Берлине есть район, куда когда-то переехали турки. Они так и остаются беженцами. Спустя десятки лет живут своим миром, образовав целый турецкий район прямо в центре. У них свои парикмахерские, кафе, кинотеатры. Они почти не говорят на
немецком языке. Это тоже не выход из положения. Если такая ситуация сложилась, если они не собираются возвращаться, необходимо ассимилироваться с новой культурой.

— Вы возглавляете Государственный театр наций в Москве. В самом названии заложена, по сути, тема дружбы народов…

— Миссия у театра одна — познакомить зрителей с творчеством выдающихся мировых лидеров театрального искусства. И привлечь этих лидеров, чтобы они поработали в России. Каждый из режиссеров, которых мы приглашаем, знаменит по-своему. Это и есть театр без границ. Театр наций.