Питерский «домкрат» для уфимского завода

Павел Юрченко — коренной ленинградец. Чуть более года назад возглавил два тонущих в рыночной экономике предприятия — Затонский судоремонтно-судостроительный завод и одновременно Башкирское речное пароходство. Согласился встать на мостик руководителя после того, как, изучив анамнез обоих пациентов, поставил положительный диагноз, который несказанно обрадовал бельских речников и заводчан — они, вопреки оценкам местных регуляторов рынка, будут жить и даже процветать.

Судоходству на Белой — быть!

Прогнозы Юрченко огорчили некоторых уфимских бизнесменов, которые питали надежду развернуть на территории завода, после сноса цехов, строительство высотных домов и продать квартиры за очень дорого — ведь береговая прелесть затона автоматически прибавила бы в цене. Никто не подвергает сомнению необходимость строительства жилья. Но не такой же ценой, когда уничтожается уникальное, с богатой историей и востребованное предприятие. Для высотного жилья в Уфе мест достаточно, особенно в поселке Затон: там и ветхого жилья полно, и пустырей тоже.

— Так было в начале 90-х, когда уничтожались предприятия группы «А», производящие средства производства. Но сегодня другие времена, — недоумевает Павел Юрченко по поводу планов по жилой застройке территории завода, до сих пор имеющих силу. — Я рад, что в Уфе сохранилось моторостроительное объединение и выжили другие машиностроительные заводы. Сегодня на наше судостроительно-судоремонтное предприятие и проектируемый портовый комплекс в городе Агидель смотрят с большим интересом как заказчики — их, поверьте, много, так и инвесторы. Они готовы вкладываться в развитие речного флота. Судоходство на малых реках необъятной России вовсе не конкурент автомобильным и железным дорогам, а необходимое дополнение к ним.

Надо признаться, когда слушал спокойную и уверенную речь Юрченко, внутри моего серого вещества воцарился порядок, который был нарушен два года назад. Тогда, на одном из высоких совещаний, куда были приглашены чиновники транспортных, дорожных, строительных отраслей республики, бизнесмены и еще москвичи, представляющие какой-то клуб адмиралов, почти вынесли вердикт: судоходство на Белой не имеет более смысла из-за мелководья. Да, тогда преобладали засушливые годы. Однако местные речники-профессионалы с большим стажем работы утверждали, что на углубление судового хода и борьбу с перекатами надо бы чуть добавить федеральных денег. Называлась и строго расчетная сумма. Но адмиралов их убежденность не проняла. Судоходство от Уфы до Агидели предложили закрыть. Правда, глава республики Рустэм Хамитов осмо-
трительно отложил решение до лучших времен.

И тут появляется Юрченко. Он стал питерским «домкратом», который смог поднять предприятие, а судоходство планирует вообще протянуть выше Уфы на 38 километров.

Сравнение с домкратом звучит, возможно, грубовато, зато речники поймут. Директор, не поработав и года в должности, вернул заводу после 20-летнего забвения специальность «судостроение» — на берегу затона развернулась сборка сухогрузной баржи грузоподъемностью 1,3 тыс. тонн по заказу «Востокнефтезаводмонтажа» для перевозки негабаритных тяжеловесных грузов. Для этого специально изготовили 60 винтовых стапельных домкратов, на которых стал обретать формы огромный корпус судна. На предприятие стали возвращаться бывшие заводчане. Юрченко в их глазах и есть главный домкрат. Судоремонтникам, ставшим судостроителями, импонирует и гигантский рост в метр девяносто, при котором, наверное, комфортнее на берегу, где он бывает чаще, чем в кабинете, и убежденность в каждом слове, и спокойствие. Тоже, несомненно, природные качества.

Началось всё с пистолета

Теперь принято говорить: раз питерские корни, значит не все так просто, есть связь с большими людьми. Нет, к Юрченко это не имеет отношения. Да, признается он, где-то когда-то в 90-х здоровался в Смольном с человеком по фамилии Путин — заместителем мэра Северной столицы, не более того.

До пяти лет семья Юрченко жила на Лиговском проспекте, затем переехала в Невский район, в так называемый Веселый поселок на рабочей окраине, по-уфимски Цыганская поляна. Мама, Александра Ивановна, была конструктором в институте «Ленгипрошахт», отец, Юрий Павлович — первым помощником капитана на морском сухогрузе «Новодружеск». Все летние каникулы Павел проводил в деревне в Брянской области у деда Ивана Васильевича, сельского плотника и фронтовика, воевавшего в штрафбате, как и положено раскулаченному крестьянину. Дед приобщил внука к крестьянскому труду с полной выкладкой: мальчик, не обделенный физической силой, хорошо косил, колол дрова, запрягал лошадь и пахал, с 13 лет ходил на охоту, мечтал стать егерем. Последнее увлечение переросло в другое: в 8-м классе Паша занялся конструированием пистолета, настоящего, боевого. За всем этим скрывалось не что иное, как любовь к металлу. Кто из подростков тех лет не делал пугачи, начиняемые спичечными головками?! Изготовил пистолет на уроке труда, но затвор из-за несовершенства конструкции вылетел и чуть не лишил глаза.

Неудача с пистолетом предопределила в дальнейшем выбор института: надо же было до конца исследовать характер и поведение металла. Так Юрченко поступил в высшее техническое учебное заведение (прежде были такие институты — втузы — при солидных предприятиях) при Ленинградском металлическом заводе. Система обучения уникальная: полтора года студенты учились на дневном отдеелении, потом год трудились в цехе станочниками по восемь часов в день, а вечером учились. И так шесть лет. Втузы готовили великолепных специалистов-производственников. Юрченко с красным дипломом пришел на завод «Звезда», который платил ему стипендию — в опытно-конструкторское бюро. «Звезда» выпускала дизельные двигатели для оборонки и судов на подводных крыльях. Это тебе не пистолеты на уроке труда.

— Среди производителей дизелей идет негласное соревнование: кто сделает самый легкий двигатель. Когда-то рекорд «самого-самого» принадлежал итальянской фирме «Ламборджини», где на одну лошадиную силу мощности приходилось 5 килограммов веса. Это были движки для разных мотоблоков. А на «Звезде», — с большой гордостью, но без пафоса рассказывает мой собеседник, — с 1954 года серийно производили полностью алюминиевые 56-цилиндровые звездообразные двигатели, до появления стратегических ракет. Они предназначались для дальних бомбардировщиков, в которых на «одну силу» приходилось всего 0,8 килограмма. И когда мы впервые в 1992-м привезли его на выставку в Австралию, народ был в шоке. Теперь эти двигатели переориентированы на скоростной флот.

Юрченко работал на «Звезде» с 1982 по 1993 год станочником, помощником мастера, ведущим инженером-конструктором в опытном КБ. Знает в судовых двигателях толк. Поэтому понятна его искренняя радость за уфимских моторостроителей, которые в перестройку спасли свое предприятие. «Звезда» еще оснащала своими двигателями суда типа «Метеор» на подводных крыльях. Половину от объема их выпуска закупали Греция и Сейшельские острова. «Метеоры» неэффективны только на наших мелководных реках.

— Ведь могли! — не удерживаюсь я.

— И можем, — невозмутимо поправляет он журналиста.

Клуб неюных техников

Когда хобби совпадает с профессией — не просто хорошо, тут можно получить великолепный результат. Этому принципу — заниматься любимым делом — Павел Юрченко старается не изменять. Еще в институте покупает по бросовой цене

вышедший из строя деревянный катер и полностью восстанавливает его своими руками. Полностью! Вступает в водно-моторный клуб. Это был «клуб неюных техников». По выходным дням сюда приходили свыше 300 увлеченных мужиков: от сантехника до академика. Строгали, пилили, варили. Юрченко вскоре выбрали руководителем клуба — за честный, открытый, добрый характер и, наверное, за чувство юмора. Это большая редкость — серьезный человек с юмором. На базе малоизвестного клуба создается некоммерческая организация «Центр маломерного флота Санкт-Петербурга». Приходится решать вопросы земельные, организации стоянок, лицензий. Через день ходить в Смольный.

В 2001 году ему предложили возглавить лежащий на боку завод «Вымпел», когда-то «Станкоинструмент». Через год завод поднялся, нарастил производство и выиграл крупный тендер у известного в стране Обуховского завода. Как удалось?

— Все очень просто: там мозгов не хватало. Я пригласил специалистов. Посмотрели по сторонам. Легче всего было распродать имущество и рассчитаться с долгами, — вспоминает Павел Юрченко. — Но решили реанимировать «Вымпел», то есть работой отбивать деньги.

Фактически Юрченко — антикризисный управляющий. Но прошу не путать — нестандартный. Он тот самый домкрат, который поднимает, а не банкротит. Этой же тактики придерживается в Башкирии. Изучил историю Бельского пароходства, Затонского судоремонтно-судостроительного завода, состояние их дел и выстроил бизнес-план для развития судоходства на Белой, наращивания объемов по выпуску новых судов и ремонту существующего флота. Ознакомил с этими планами коллективы. Народ воспрял. Настроение, с которым работаешь, важная вещь.

— До крымских событий вся государственная политика сводилась к торговле, — вспоминает Юрченко. — Зачем нам производить, когда можно купить дешевле у китайцев, говорил Кудрин. Сегодня эта политика, слава богу, стала разворачиваться в сторону производства.

На день прихода Юрченко, в июле прошлого года, затонский завод, имея в распоряжении 22 га территории и 100 рабочих, достигал месячного оборота в 5,5 млн рублей. В первом квартале нынешнего года оборот вырос в четыре раза — до 23,5 млн. И опять слышу простое объяснение:

— Огляделись по сторонам. Взяли телефонную трубку и стали названивать потенциальным заказчикам. Ничего нового не придумали, просто увеличили объ-емы ремонта судов.

Можете себе представить, что значит получить звонок с того света? Ведь многие уже похоронили некогда славное и старейшее предприятие.

Наша газета рассказывала, как год назад Павел Юрченко возобновил судостроительную лицензию речного регистра. До этого она была только на ремонт речных судов. В начале сентября уфимский завод получил и лицензию морского регистра на строительство судов, которая будет распространена и на завод, строящийся в городе Агидель. И еще оформляет лицензию минобороны для выполнения его заказов: армии нужны суда, понтоны, мосты, дебаркадеры, баржи, разные комплектующие.

Как сообщил Юрченко, в проектировании будущего судоремонтно-судостроительного завода в Агидели принимают участие фирмы из Голландии и Турции. Под завод и порт отведено 860 гектаров. Это предприятие будет выпускать суда класса река — море водоизмещением до 10 тыс. тонн, размерами 150х30 м и осадкой до 4,5 м. Территория под строительство уже арендована. Есть и зарубежный инвестор. Он из Турции и дал знать о себе тогда, когда на примере завода в Старицком затоне убедился: новый менеджер действительно серьезно взялся за дело и добился первых успехов, а не стал банкротить предприятие, как делают многие.

Реализация идеи правительства по созданию в Агидели технопарка, проектов по строительству завода, порта и другой инфраструктуры шла трудно из-за непростых вопросов по передаче земли из федеральной собственности в республиканскую. В кабинетах тонули многие светлые идеи и проекты. Сегодня, по словам такого профессионала и производственника, как Павел Юрченко, агидельские планы начали осуществляться. Об этом свидетельствуют хотя бы подписанные с зарубежными и отечественными инвесторами рамочные соглашения на многие миллиарды рублей. В рамках создания в Агидели особой экономической зоны также подготовлено соглашение о создании частно-государственного партнерства по прокладке 176 километров железной дороги от Уфы, через Благовещенск и Бирск в Агидель и далее в Нефтекамск. Эта дорога будет частной.