За две тысячи лет до нас

Вот уже два полевых сезона археологи Научно-производственного центра по охране и использованию недвижимых объектов культурного наследия РБ ведут раскопки на месте древнего городища, именуемого по названию ближайшего поселка в Октябрьском районе Уфы Нагаево-2. Изучение памятника началось в связи с тем, что в будущем эта территория попадет в зону постройки круглогодичного курортного комплекса. Мы пообщались с археологом, научным сотрудником НПЦ Рашитом Султановым и выяснили, что городище скрывает немало тайн. Впрочем, как и всякие другие раскопы.

Следы былых сражений

Археологов мы застали уже в процессе завершения работ на высоком берегу Белой, откуда хорошо просматриваются окрестности. Этот фактор играл важную роль для наших предков при обустройстве жилищ. Постоянная угроза набегов заставляла их все время быть начеку, а здесь были прекрасные условия для дозора и обороны.

По предварительным данным, городище существовало на протяжении достаточно длительного времени — вероятно, с эпохи финальной бронзы до раннего средневековья. Оно было хорошо укреплено, о чем свидетельствует сохранившийся защитный вал. Сейчас он представляет собой невысокую земляную насыпь, и случайному путнику, забредшему сюда, даже в голову не придет, что почти две тысячи лет назад этот пригорок являл собой оборонительную систему. Сейчас территория городища достаточно хорошо залесена, но в то время леса не существовало, а вал был высоким и, скорее всего, имел деревянный частокол поверху наподобие тех, что мы видим в исторических фильмах. Полевые работы ведутся за его границами, не затрагивая пока центр самого городища.

— Там, где мы находимся, был своего рода пригород, — рассказывает Рашит Султанов. — Вероятно, здесь располагались производственные площадки, хозяйственные постройки, фортификационные укрепления, а в границах вала находилась жилая зона. Можем предположить, что городище возникло не сразу. Сначала были кратковременные стоянки, и уже в IV веке до нашей эры началось глобальное строительство, стали воздвигаться укрепления. Судя по фрагментам керамики, тут жили представители кара-абызской археологической культуры.

Кара-абызская культура существовала примерно с IV века до н. э. по IV век н. э. в лесостепной зоне Южного Приуралья. Свое название она получила по Кара-Абызскому городищу, которое еще в 1770 году открыл путешественник и географ Николай Рычков. Это городище находится в 30 километрах от Уфы в Благовещенском районе, и тоже на высоком берегу Белой. В 1929-м культура была выделена в отдельную единицу. На территории современной Башкирии ее представители населяли территорию от Бирска до села Табынского.

Как рассказал нам научный сотрудник отдела археологических раскопок НПЦ Айгиз Ишегулов, за два полевых сезона в Нагаево-2 было извлечено немало любопытных артефактов. Буквально за неделю до завершения раскопок нашли мужскую поясную пряжку в зверином стиле величиной почти в половину ладони. А еще в большом количестве — бронзовые наконечники стрел со следами боевого применения. К сожалению, нам их увидеть не удалось: артефакты уже были перевезены в Уфу. То есть получается, что на городище нападали. Кто же досаждал местным жителям?

Археологам известно, что в IV веке до нашей эры произошло осушение степи. Засуха заставила население двигаться с юга на север, потому что людям нужны были вода и зеленые пастбища для скота. Рашит Султанов отмечает, что на противоположном берегу Белой фиксируются сарматские погребения. Они свидетельствуют о том, что это была одна из многочисленных северных точек присутствия степных сарматов.

Примерно в то же время на остатках ананьинской культуры формируется кара-абызская. И ее представители обживают правый берег Белой как раз тогда, когда на север вторгаются сарматы.

Нелишним будет упомянуть, что сарматы вошли в историю древнего мира как кочевой ираноязычный народ, существовавший с IV века до н. э. по IV век н. э. Они населяли степную полосу Евразии от Дуная до Аральского моря, включая территории современных Украины, России и Казахстана. Логично предположить, что этот воинственный народ, заметив обитателей по ту сторону реки, вряд ли следовал законам добрососедства.

— По найденным и изученным ранее артефактам хорошо видно, что кара-абызская культура формировалась под прессом жителей степей, которые были более активными, мобильными, воинственными и, скорее всего, встретили в лице лесных жителей незначительное сопротивление, — рассуждает Рашит Султанов. — Но постепенно конфликты перешли в брачные связи. Изменения видны на керамическом материале, который является основным маркером для археологов. В кара-абызских городищах появляются изделия, характерные для сарматов, но выполненные в местной традиции.

Загадки истории

Интересно, что современные люди, по сути, продолжают жить в местах, уже хорошо обжитых задолго до нас. На границе тысячелетий правый берег Белой был заселен достаточно плотно. Нагаевские городища начинают цепочку поселений, которые идут выше по течению реки. Акбердинское, Шиповские, Охлебининские городища — все они относятся к одному историческому периоду. Исследования могильников говорят о том, что указанные городища были достаточно густонаселенными. Так, Охлебининский могильник, по приблизительной оценке, содержит от девяти до двадцати тысяч погребений. Раннесредневековый Бирский могильник тоже имеет очень большое количество погребений.

Но между соседями не всегда царил мир. Примечательно, что на территории Нагаевского городища наконечники стрел были найдены не только со стороны сарматского присутствия. Скорее всего, местные обитатели подвергались и нападениям своих соседей. Это вынуждало их тщательно выстраивать систему обороны.

Археологов удивляет, насколько в то время люди грамотно использовали рельеф местности. Ровная и высокая площадка, на которой они сейчас завершают свои изыскания, — идеальное место для дозора. Неподалеку от городища Нагаево-2 на более высокой точке располагается Нагаево-1. Судя по малочисленным артефактам, обнаруженным в ходе выявления и определения границ, оно было менее заселенным. Высока вероятность, что это городище использовалось как раз как основной наблюдательный пункт, форпост или гарнизон.

Жители Нагаевского городища активно занимались производством металла, говорит Айгиз Ишегулов, демонстрируя нам свежие квадраты раскопов. Об этом свидетельствуют обнаруженные повсюду следы шлака. В одном раскопе археологи нашли любопытные камни, которые оказались терочниками — они использовались для размалывания руды.

— Плавили ли они там железо — другой вопрос, — говорит Рашит Султанов. — Надо искать руду. Концентраты могли поступать к ним в готовом виде из других мест. Караванные пути никто не отменял, плюс набеги и военные походы для добычи и освоения новых территорий.

Находки указывают на то, что люди здесь не жили в изоляции. Например, по словам Айгиза Ишегулова, одна из самых интересных — мужской поясной крючок, выполненный в виде лося или оленя. Это добротная копия оригинала, который ранее был обнаружен аж в Воронежской области. Где древний мастер, живший в Нагаевском городище, мог видеть его? Или найденное здесь ведерко. Похожие были обнаружены на территории Крыма и Украины, но они другие, более красиво и аккуратно изготовленные, то есть более совершенные. Здесь ведерко более архаично, и есть вероятность, что эта традиция пошла как раз отсюда.

Историки отмечают: древнее население было очень мобильным. То есть отсутствие автомобилей и самолетов не мешало нашим предшественникам активно передвигаться, контактировать со своими современниками, перенимать знания и культуру.

Эпохи уходят, а культура остаётся

В середине I тысячелетия до нашей эры ананьинская историко-культурная общность, занимавшая обширные территории в бассейне Волги и Камы, переживает упадок или трансформацию. На ее фундаменте, словно на плодородной почве, вырастают новые археологические культуры. Они заимствуют у предшественников навыки, переосмысляют их, адаптируют под новые вызовы времени.

Как поясняет Рашит Султанов, кара-абызцы как наследники ананьинцев переняли у них металлургию, военное дело и фортификацию. Однако сарматы, продвигавшиеся с юга, принесли с собой не только угрозу, но и новые знания.

Взаимодействие с горно-лесными племенами, в свою очередь, обогатило местные культуры опытом выживания в условиях Уральского региона, навыками металлургии. Происходил взаимный обмен знаниями и технологиями.

Яркое тому подтверждение — фрагмент керамики с тальком, найденный при раскопках на месте поселения гафурийских племен. По составу материала и орнаменту он практически идентичен образцу, обнаруженному в сарматском погребении на Ирандыке. Это значит, что между племенами существовала прямая или опосредованная связь. Гончарные традиции, как и военные приемы, не знали границ.

Кара-абызская культура широко представлена в археологических материалах: ученые достаточно хорошо реконструировали ее хозяйственный уклад, орудия труда, оружие и ремесла. Однако она не стала финальной точкой. Как и любая живая традиция, эта культура не исчезла бесследно, а трансформировалась. На ее основе впоследствии сформировалась бахмутинская, от нее — турбаслинская и далее кушнаренковская культуры, которые уже относятся к раннему средневековью.

Тем не менее вопрос наследственности в археологии остается открытым. Существует гипотеза, что после ухода кара-абызского населения земли пустовали. Однако Рашит Султанов не склонен к столь радикальным выводам:

— Уходят и приходят носители определенных маркеров, на основании которых мы выделяем культуру. А сам народ спокойно мог жить дальше — просто не всегда можно проследить хронологически, как именно. Часть населения могла исчезнуть при эпидемиях, часть — быть уничтоженной или переселиться. Но ядро могло всегда оставаться на месте. Приходящие племена перенимали местные традиции или, наоборот, привносили свои.

Мы привыкли думать, что культуры сменяют друг друга, как кадры в кино: одна исчезла — другая появилась. На самом деле процессы этногенеза и культурогенеза гораздо сложнее. Они напоминают не смену декораций, а течение реки: она меняет русло, но суть ее остается.

Рашит Султанов убежден: дальнейшие исследования Нагаевского городища способны преподнести сюрпризы. Там, где, казалось бы, все уже ясно, могут обнаружиться артефакты, которые сначала поставят ученых в тупик, а затем вызовут настоящий восторг. Ведь археология — это не только ответы, но и умение задавать новые вопросы.

КСТАТИ

Терпение и труд археологов были вознаграждены. Уже после нашего визита на территории Нагаевского городища-2 было обнаружено захоронение, предположительно женское. В нем ученые нашли погребальный инвентарь: глиняный горшочек, бронзовые бляшки и пряжки разной формы — украшения и элементы одежды, также две серьги из бронзовой проволоки, обернутые золотой фольгой, фрагменты бронзового зеркала и ременную пряжку в зверином стиле.

Тщательно изучив обряд захоронения и найденные в нем предметы, ученые смогут точнее ответить на вопрос, к какому времени и какой археологической культуре относится данное захоронение.

А пока предполагается, что оно сооружено в начальный период кара-абызской культуры раннего железного века, то есть более двух тысяч лет назад.

А ВЫ ЗНАЛИ?

На городище археологи нашли фрагменты керамики. Для специалистов они — ценный источник сведений.

Во-первых, керамика позволяет определять археологическую культуру. О многом могут рассказать форма горшков, рисунки на них, способ лепки.

Во-вторых, посуда рассказывает о технологиях. Разбирая, из чего делали глиняную массу (добавляли ли песок, дробленую керамику, органику), как формовали и обжигали изделия, исследователи восстанавливают процесс изготовления керамики.

В-третьих, керамика указывает на связи между группами людей. Если на одном памятнике встречаются фрагменты, относящиеся к разным традициям, это говорит о миграциях, обмене, столкновениях или о том, что разные сообщества жили рядом.

Наконец, она дает представление о быте и окружающей среде. В глиняной массе иногда сохраняются остатки растений, раковин, рыбьей чешуи — это помогает понять, в каких природных условиях существовали люди.