Ты виноват лишь в том…

Если бы я не видел эту ситуацию лично, наверное, счел бы ее за постановку — настолько гротескной она оказалась.

Ехал я как-то в автобусе и стал свидетелем конфликта. Среди пассажиров был молодой парень, как выяснилось позже, из Ирландии. Парень как парень, но на ногтях у него был розовый маникюр. Другому пассажиру, молодому человеку из местных, это сильно не понравилось. Сначала он пытался объяснить свое возмущение по-английски, но дальше фразы «I am Russian» дело не шло.

И тогда в ход пошел русский. «Ах ты такой-сякой», «Да это же пропаганда нетрадиционных ценностей» и так далее, и тому подобное. Ирландец, судя по его виду, не особо понимал, что происходит и чего человек рядом так пыжится.

Тут и другие пассажиры начали увещевать скандалиста, мол, успокойся. Действительно, какое тебе дело до других, если у тебя самого морда крашеная? А дело в том, что у нашего «блюстителя нравов» имелось множество татуировок, в том числе на лице. Но буян еще больше рассвирепел и недолго думая перешел на мат: перевод означал, что сейчас он выведет ирландца из автобуса и изобьет. Также он успевал зачитывать в телефоне выдержки из закона, согласно которому у нас в стране запрещена пропаганда некоего «радужного сообщества».

Я тоже не выдержал:

— Молодой человек, а ведь вы не правы! Цвет ногтей — это личное дело каждого, и потом, вам же никто не предъявляет претензии по поводу ваших рисунков на лице!

— А вы предъявите, — заявляет автобусный агрессор. — Я за каждую свою наколку отвечу!

— Не буду, потому что это не мое дело. Точно так же, как не ваше дело — вид чужих ногтей.

— Да это же пропаганда... (он назвал известную аббревиатуру. — Авт.)! А это у нас запрещено законом! Нет, я его сейчас просто изобью (в оригинале снова прозвучал непечатный глагол).

— Молодой человек, — решил не отступать и я. — Мне непонятна ваша логика. Вы ссылаетесь на закон, но при этом сами грубо его нарушаете. Во-первых, вы нецензурно выражаетесь в общественном месте, во-вторых, угрожаете избить человека.

— Ну и что, — едва ли не расхохотался мне в лицо татуированный. — У меня мама юрист, а папа работает в полиции. Так что ничего мне не будет!

— Учтите, — заметил я. — Если вы сейчас совершите что-нибудь противоправное, я первый дам против вас показания. К счастью, вас очень легко запомнить.

Между тем еще несколько пассажиров проявили гражданскую зрелость и пытались объяснить «поборнику морали», что он ведет себя неподобающе, однако хам продолжал сквернословить и в сотый раз напомнил, что таких — последовало нехорошее слово, надо… — еще очень нехорошее слово.

К счастью, хулиган и его жертва вышли на разных остановках. А у меня на весь день остался неприятный осадок. И правда, если вдуматься, кто завтра окажется рядом с вами? Кто сможет дать отпор воинствующему хамству? И откуда в людях столько невежества, злости и агрессии, нетерпимости друг к другу? Вопросов много. Есть ли ответы?