Над Белухой тучи ходят хмуро

Тут необходимо отступление.

Для тех, кто не знает. Камиль Фарухшинович Зиганшин — никакой не альпинист. Он путешественник. Писатель. Предприниматель. Общественник. Организатор. Примерный муж и отец пятерых детей... (Ах, да — бывший профессиональный охотник!). В общем, кто угодно, только не упертый покоритель вершин. Но! На каждом из этих поприщ весьма преуспел. Достаточно сказать, что Зиганшин — обладатель нескольких именных региональных премий (Шишкова, Лескова, Платонова, Гончарова...), что, в конце концов, вылилось в Государственную премию Президента Российской Федерации в области литературы для детей и юношества. Я уж не говорю о том, что он — почетный председатель регионального отделения РГО, которое в свое время поднимал. Много ли у нас таких? Согласитесь, раз, и обчелся. ...Ну разве что Конюхов. В масштабе страны. Да и тот белке в глаз не стрелял и с сибирскими старообрядцами годами не общался.

Но вернемся к Белухе. Последний раз он звонил перед восхождением, говорил, что есть проблемы с погодой, с оформлением каких-то документов и вообще... неважно себя чувствует. И что связи наверху нет никакой, так что если позвонит, то только после спуска с горы.

Я уж грешным делом подумал: а пойдет ли вообще? Да и зачем, собственно? (См. начало) Но обошлось. Сходил. Поднялся, спустился. Правда, не все так гладко прошло, как может показаться. В частности, смутило, что поднялся он не на саму Белуху (об этом отдельно), а на массив горы Белуха.

Вот теперь о пресловутом «отдельно».

Собственно, гора Белуха — как бы собирательный образ этого уникального алтайского горообразования. В нем сразу четыре вершины выше четырех тысяч метров. Гора для профессиональных восходителей хоть и относительно невысокая, но, общепризнанно, сложная. Погода постоянно меняется — это понятно. Так еще и ландшафт! Обвалы, камнепады, сходы лавин провоцируют местные землетрясения. Там, где ты вчера поднимался, на спуске можешь встретить совсем другие условия. Считается, что гора дышит. Некоторые говорят — постоянно вибрирует в ответ на некие внешние и внутренние раздражители: все-таки расположена на стыке двух материковых плит и на равном расстоянии от трех океанов Тихого, Индийского и Атлантического. Плюс окутана мистическими преданиями и легендами. Здесь искали вход в Шамбалу и Беловодье...

...Уже по приезде спросил:

— Камиль, ну а если Белуха была б открыта — пошел бы?

— Ты знаешь, может, и нет! Во-первых, уж больно сложные участки. А во-вторых, похоже, Господь так распорядился! Ведь после восхождения на Аконкагуа (6962 м) у меня схлопнулись два коронарных сосуда и я оказался на операционном столе. Спасибо нашим докторам — тогда все обошлось.

... Вот за что еще стоит уважать человека, так это за честность. Уж мы-то с ним давно знаем: чем ты откровеннее, чем больше стараешься вывернуться наизнанку, тем правдивее будет картинка и тем больше тебе поверит читатель. А если говорить «как надо»... Ну... Таких ремесленников пруд пруди.

...С встретившим меня опытным проводником Андреем проехали на заставу (прекрасно обустроенный и огороженный со всех сторон бетонным забором городок). Получив заблаговременно заказанный пропуск в погранзону — Россия здесь граничит с Казахстаном, выехали в Тюнгур.

Весь следующий день разминались на склонах окрестных гор под названием Верблюд.

Вечером проводник «обрадовал». За несколько дней до моего приезда здесь случилось ЧП — заболел коронавирусом сенатор от Тверской области Андрей Епшин. Сразу понаехали чиновники потребнадзора, министерства по туризму и потребовали не только закрыть лагерь, но и запретить подъем на Белуху. Лагерь — понятно, но гора-то при чем? Боятся, что обчихают? Правда, через день потребнадзор передумал. Видимо, нашлись умные люди. Зато погранслужба вспомнила, что при восхождении на Белуху альпинисты пересекают государственную границу, и срочно выставила посты. Дело приняло столь серьезный оборот, что на Белуху не пропустили даже первого заместителя главы администрации президента РФ Сергея Кириенко с сыном.

Но разве наш народ остановишь? Раз нельзя на саму Белуху, стали ходить на примыкающие к ней вершины без пересечения границы. Мы с Андреем решили последовать их примеру.

До Ак-Кемской базы, чтобы сэкономить время, а главное силы, перелетели со всей снарягой и провиантом на четырехместном вертолете «Робинсон» (30 тыс. рублей на двоих).

Переночевав, еще раз перебрали вещи и, взяв с собой только самое необходимое, бодро зашагали по живописной таежной тропе к Томским стоянкам.

Вскоре в проеме между гор показался массив Белухи, увенчанный четырьмя белоснежными красавцами: пик Делоне (4260 м), Белуха Восточная (4509), Белуха Западная (4435) и Корона Алтая (4178).

С увала открылась изумительная горная панорама с озером Ак-Кем. Прямо напротив него небольшой домик — КПП пограничников. Здесь нас зарегистрировали, проверили наличие пропуска и предупредили об уголовной ответственности за незаконное пересечение границы с Казахстаном (вот — ходи и оглядывайся, туда ногу поставил или нет).

По мере набора высоты лиственницы и кедры отступали. Их сменяли карликовые березки, заросли полярной ивы и худосочной шикши. Через горные речушки переходили по хлипким висячим мосткам.

После ворот, образованных двумя черными, пирамидальной формы горами, начался самый сложный участок: резкий подъем по дну мрачного, зажатого отвесными стенами ущелья, заваленного мореными валами. Подниматься приходилось прыгая с глыбы на глыбу, ловя баланс, чтобы не переломать ноги.

Спустя час камни сменил ледник. В ущелье сразу стало холоднее.

Андрей успокаивал: Томские стоянки уже недалеко, но лишь через три часа мы вышли на высокую, состоящую из громадных глыб морену, в верхней части которой располагался лагерь. Я уже так выдохся, что поднимался к нему, отдыхая через каждые сорок шагов. Дыхание участилось, пульс зашкаливал: на высоте 3000 метров нехватка кислорода уже ощутима. И это при том, что большую часть моего груза нес проводник. В итоге у нас на переход 15 километров ушло почти девять часов.

Весь следующий день отдыхал — восстанавливался после перехода. Зато утром опять был полон сил. Обрадованный Андрей, обвешав меня килограммами железа (кошки, беседка, жумар, спусковое устройство (восьмерка), набор карабинов, каска, ледоруб, страховочные веревки), повел на крутой ледовый скат, где для «чайников» вроде меня натянуто несколько веревок, намертво закрепленных на леднике стальными бурами. Здесь уже занималось несколько ребят.

До обеда добросовестно учился зарубаться ледорубом при срыве, правильной постановке стопы, хождению в связке, технике подъема на стенки по веревочным перилам, спуска с них, преодолению трещин и мини-«каньонов», промытых талой водой.

Для меня все было впервые. При многочисленных предыдущих восхождениях в альпинистских навыках не было необходимости. Лишь в Мексике на Орисабу и ледниках Калафате в Патагонии пришлось надевать кошки. Занимался я так старательно, что при имитации падения с ледорубом даже разбил лицо. Слава богу, очки уцелели.

Мемориал погибшим в центре лагеря красноречиво напоминает, что Белуха — не ручная ни для кого. Возле табличек с именами погибших лежит гора снаряжения, принадлежащего, видимо, тем, кто навечно остался на горе. (По данным алтайского спасотряда, за последние пять лет в горах Алтая погибло больше ста человек!)

К вечеру налетел штормовой ветер. Резко похолодало. Порывы были такие мощные, что плющили палатки почти до земли. Точнее, до камней — земли-то тут нет. У соседей даже разорвало по шву боковину. В ущелье загрохотали камнепады. Это горы!

Под утро голодный рев ветра стих и все вокруг заполнили бугристые клубы облаков. Видимость упала до нескольких метров. С нижней базы по рации передали, что прояснится лишь к вечеру. Поэтому на маршрут не вышли, а весь день провалялись в палатке. Чтобы ослабить пытку бездельем, старался больше спать. Во сне хотя бы не лезут в голову с маниакальной навязчивостью те же мысли, что и на Аконкагуа: «Зачем мне, разменявшему восьмой десяток, все это? Сидел бы сейчас в мягком кресле и почитывал книги или продолжал новый роман…»

Метеорологи не ошиблись: выбравшись перед сном из палатки, я застыл от изумления: давно не видел такого щедрого на звезды неба. Андрей предупредил, что если погода не ухудшится, с утра выходим на перевал Делоне и с него поднимаемся на одну из вершин массива Белухи. Небесная канцелярия не подвела: безветренно, ясно, и воздух прозрачен, как байкальская вода.

Вышли с минимальным грузом. По леднику поднимались медленным, размеренным, так называемым гималайским шагом. Первые метров двести я одолел с трудом: в голове стреляло, да и силы куда-то подевались. Но когда начался крутяк, ожил. Организм понял: как ни капризничай, а подниматься придется, и включил резервы (он у меня всегда так хитрит, правда, его «резервная батарейка» с каждым годом теряет емкость).

Пройдя длинный язык глетчера, начали подъем на перевал Делоне — самый трудный и крутой участок на всем маршруте. Здесь без перил-веревок не обойтись.

Уклон местами до пятидесяти градусов. Зрительно казалось все семьдесят.

С перевала открылись фантастические виды на каменных исполинов, заполнивших все пространство от горизонта до горизонта: казалось, горы Алтая собрались вокруг Матери-Белухи обсудить свои проблемы.

Попив чаю с шоколадом, начали восхождение на вершину. Тут к нам присоединились двое ребят из Москвы. Братья Илья и Сергей. Неожиданно тишину нарушил треск и последовавший за ним грохот. Поворачиваем головы и видим, что огромный кусок, оторвавшийся от ледяного козырька, скользит, набирая скорость, ко дну ущелья.

На пик, можно сказать, заползаем по-пластунски. На альтиметре 3809 метров. Андрей достал из расщелины пластиковую бутылку, вытряхнул из нее одну из вложенных до нас записок, взамен затолкал листочек с нашими фамилиями и датой.

Поймав момент, когда ветер ослаб, я развернул флаг Башкортостана. Следом — флаг Русского географического общества.

Вдоволь налюбовавшись панорамой, начали спускаться. Шедший впереди в связке Илья на узком гребне оступился и заскользил вниз. Я успел упереться ногами в скальный выступ и удержал его. (Не зря Андрей перед подъемом муштровал).

Переночевав, свернули стан и через два дня были в Тюнгуре. Спускаться — не подниматься! Да и рюкзаки заметно полегчали.

До самолета из Горно-Алтайска оставалось еще несколько дней. Посвятил их встречам с местными старообрядцами. На попутной машине добрался до их «столицы» — села Верхний Уймон с новой, двухэтажной школой, весело раскрашенным детским садом, центром Рериха и великолепным музеем быта старообрядцев.

В этих местах старообрядцы по сей день сохранили свое общинное хозяйство. Все поля засеяны, сено скошено, где-то уже убирают озимые.

На второй день перебрался в село Мультя. Оно несколько на отшибе, и там старолюбцы лучше сохранили свой уклад.

Здесь две старообрядческие общины. Одна недавно отстроила новую церковь, а вторая, беспоповская, проводит службы в молельном доме.

Мне удалось пообщаться с ее наставником, коренастым бородачом Никитой Ивановичем. Он так и не согласился сфотографироваться. Говорит: «Мне этот грех ни к чему». А вот некоторые женщины соглашались.

В общем, кроме незабываемых впечатлений в Уфу я привез симпатичный значок и сертификат восходителя на массив Белуха.