Вахтовики: в роли крепостных и вне закона

Получив приглашение, пришел в контору, находящуюся в Уфе, на собеседование с целью устроиться на дефицитную в последнее время специальность «машинист трактора».

Почему дефицитную? Да потому, что в данный момент эта профессия в списке тех, по которым будут давать гражданство иностранцам в России. Ведь материально стимулировать своих граждан к получению этой и других рабочих специальностей оказывается сложнее. Восстанавливать профтехучилища, похоже, высшая математика для отцов страны. Гораздо проще набрать из ближнего и неближнего зарубежья абы кого, предложив те же копейки в качестве зарплаты — и дело в шляпе.

Представитель работодателя поет дифирамбы условиям быта, «почти новой» импортной технике. Имея печальный опыт неоднократного обмана, прошу распечатать договор, с тем чтобы в домашних условиях ознакомиться с ним, а, возможно, и проконсультироваться у юриста. Казалось бы, совершенно безобидная просьба, но в ответ слышу нечто на грани кретинизма: «Договор является собственностью работодателя и на руки не выдается». Другими словами: если согласен, подписывай что дают, а нет — проваливай!

Периодически разговор прерывался звонками других соискателей. Связь у нас хорошего качества, и слышен весь разговор. Звонивший готов был ехать в Ханты-Мансийский автономный округ на строительство дорог, не имея на руках вообще никакого документа, закрепляющего трудовые отношения. Дескать, там, на месте все подпишет. А что ему «там» дадут подписывать — дело десятое, не важно.

Не следует задавать наивные вопросы типа : «Девушка, а меня обратно не повернут?», «Девушка, а у вас правда платят?», «А там есть где помыться?». Девушка, конечно, отвечает утвердительно, ведь у нее работа такая. Она, вообще-то, вербовщик.

Кстати, обещание нормальных условий труда на рабочем месте и устроенного быта в рабочем городке часто не соответствует действительности. Я сам был этому свидетелем, работая машинистом бульдозера в компании, предоставляющей транспортные услуги для «Ванкорнефти».

Как правило, сразу по прибытии на место вас определяют в вагон-городок и закрепляют за вами койко-место. У большинства работодателей как в вагон-городках, так и на рабочих местах нет ничего своего. Все, что предстает взору, взято в аренду у нанимателя.

В существующих нефтяных компаниях-нанимателях своих транспортных цехов нет. Эту архинужную структуру в нефтедобыче и нефтепереработке кто-то решил вывести на аутсорсинг и теперь неплохо кормится, имея барыши от своего транспортного «княжества». К тому же образовалась целая цепочка посредников и коррупционеров непосредственно в структуре нефтедобычи.

Многие «жилые вагоны повышенной комфортности» из-за своей ветхости не способны держать тепло зимой и протекают летом.

На вопрос, как здесь жить, комендант отвечает: «Ну почините как-нибудь….». «Как-нибудь» в тундре без инструментов и нужных материалов?

Матрасы выглядят, как мешки с комками ваты, на которые мочились неисчислимое количество раз. Пододеяльник «взрослый», а одеяло мало того что детское, так еще и просвечивает насквозь, звезды можно считать. И все это в Заполярье!

Это старый вагон с предбанником, занимающим половину площади, далее одна-единственная трубка душа на сто двадцать человек. Запаса воды хватает на три часа, а привозят ее раз в неделю. Желающих помыться ежедневно летом — весь персонал: работа-то пыльная, все водители да трактористы.

Покрытые слизью и серыми пятнами стены и полы душевой плюс соответствующее освещение напоминают склеп. Под ногами поддон, чтобы грязная вода из стиральной машины, в которой перманентно крутится чья-то спецовка, не текла прямо на ноги.

О парилке никто и не мечтает — дверь в нее давно заколочена. Пока моешься, по лодыжкам до колен успевают подняться странноватенькие насекомые — без крылышек. Твари очень подозрительные. Поэтому лично я после «мытья» намазывался серной мазью, предусмотрительно брошенной в рюкзак при отъезде на вахту.

Поездки в столовую, как, впрочем, и на работу, становились «увлекательнейшим путешествием», потому что выход за пределы вагон-городка «карается» штрафом в размере 10 тысяч рублей, а транспорт для доставки на рабочее место и в столовую работодатель не преду­сматривал. Именно так мне ответил замначальника участка на вопрос о том, как я должен добираться до карьера, в котором работаю, и обратно? Это ни много ни мало 35 км! И в столовую примерно 10 км от вагон-городка.

В итоге туда ехал на попутных машинах, благо организаций много и кто-то обязательно ехал в нужном направлении, а вот обратно, с работы, добираться было проблематично. Карьер-то в тупике. Бетонка, по которой бегает транспорт, далеко, а охрана со штрафами рядом — карьер охраняет, в котором я работаю. Вот и мыкался как придется — чаще всего короткими перебежками до основной дороги, километров 5 — 7, прячась за камышами. Останавливался. Голосовал.

Обычно брали. Добирался с двойными и тройными пересадками и часто приезжал к уже закрытой столовой. Это, к слову, об обещанной собственной столовой! Такие фантазии девушки-вербовщицы.

Вообще, готовьтесь к роли людей третьего сорта, этаких крепостных. Захотят — оштрафуют, захотят — задержат на вахте, могут и часть зарплаты удержать.

Немного о «новой» технике, которую обещают представители фирм во время собеседования. Бульдозер, на котором мне довелось работать, был, скорее всего, ровесником начала века. Завод-изготовитель в своем техническом регламенте, в частности, пишет, что данный бульдозер, при соблюдении всех технических норм по обслуживанию и эксплуатации, должен проработать пять лет, после чего ему надлежит сделать полный капитальный ремонт, эксплуатировать еще три года и списать в металлолом.

Представьте, как работается в условиях Заполярья на технике, которая уже два раза по своему возрасту — металлолом. Запчасти машинисты добывают на местных свалках, в таком же изношенном состоянии, что, естественно, не делает технику лучше. Далее пойдет перечень неисправностей, которые будут понятны и интересны скорее профессионалам.

К примеру, на той «Шушлайке» (так в народе окрестили ЧТЗ Б-10) не поднимался отвал — главный инструмент бульдозера. Он начинал медленно, с большим трудом отрываться от земли только на сверхвысоких оборотах двигателя, ощущение в кабине было, будто бульдозер взлетает. «Вскрытие» показало вышедшие из строя гидроподъемники, гидронасос, золотники распределителя.

Из-под головки двигателя пузырями изливалось масло. Но мотор все равно работал! Нужно отдать должное ЯМЗовскому заводу.

Кроме того, пуск двигателя на ЧТЗ Б-10 осуществляется путем раскручивания его пусковым двигателем, то есть сначала нужно завести бензиновый мотор, а уж потом им заводить дизельный.

Так вот на бульдозере, с которым довелось иметь дело мне, пусковой двигатель категорически отказывался запускаться при температуре, даже близкой к нулю. Причина: износ зажигания, отсутствие рабочих свечей и черт его знает что еще. Возможно, микротрещины в гильзе какого-то цилиндра в результате износа. Из-за чего, возможно, в рабочую камеру просто поступала вода… О дохлых аккумуляторах и секретах их возвращения к жизни говорить не буду, чтобы не знали враги на Западе…

Тормозные ленты изношены практически до нуля. В итоге во время работ по гуртованию гравия бульдозер катился задом с горы, набирая обороты и рискуя опрокинуться с высоты почти четырехэтажного дома. Не знаю как напарник, а я, каждый раз достигая вершины кручи, тормозил отвалом, просто бросая его на гравий, как якорь.

Два-три рабочих месяца вахты становятся нормой. Более того, работодатель легко и просто может ее продлить. Не принимая во внимание мнение работника. Просто заявить: «Менять некем, остаешься еще на…», и дальше тянуть сколько ему будет нужно! Я лично знаю людей, которые вместо оговоренных двух работали от трех до шести месяцев.

Этому безобразию, этой экономии на проездных документах для рабочих, как и всему остальному беспределу, необходимо положить конец и сделать это именно «сверху». Законодательно закрепить продолжительность вахт не более 28 рабочих суток.

Я лично встречал совершенно изнуренных этими бесконечно длящимися вахтами людей, в буквальном смысле черных от усталости!

Рабочий в Заполярье получает в месяц 35 тысяч рублей, что составляет половину европейского пособия по безработице. То есть сумму, что предлагается в виде зарплаты — 75 — 80 тысяч рублей — за работу вахтовым методом нужно делить на календарные месяцы с учетом межвахтовых отпусков, то есть на два.