«На войне плакать не хотела. Сейчас хочу»

— На войне трудилась без отдыха. Мне 18 лет, худющая, а раненого солдата надо тащить от окопов подальше. За него второй цепляется, умоляет не оставлять да еще ругается матом. Тащишь обоих. Бог силы давал, Он! Сердце как камень тогда стало, плакать нельзя, да и не хотела. Зато сейчас хочется, — рассказывает, уходя в воспоминания о военной юности, Феодосия Митрофановна. Назвать ее бабушкой-старушкой язык не поворачивается, уж больно энергичная собеседница. Еще и журналиста пожурить повод находит: «Чего же вы лет десять назад не приехали?! Я ведь сейчас почти слепая, не смогу прочитать то, что напишите в газете».

— Вон у вас тут сколько родни, прочитают, — успокаиваю ее, кивая в сторону еще одной бабушки, Рамзии Рашитовны, которая доводится ей племянницей, и четырехлетней Софьи, ласкающейся то к одной, то к другой.
Так получилось, что судьба «зашифровала» в биографии Феодосии Митрофановны некоторые факты, о которых мало кто знает, а сама она не считает нужным лишний раз о них говорить. Ее настоящее имя Фатима, отчество — Сибагатулловна. Отец татарин, Сибагатулла Хикматуллович Хисматуллин, уроженец деревни Менеузтамак Миякинского района. В революцию 1917 года и в Гражданскую войну служил личным поваром у легендарного командарма Семена Михайловича Буденного. Подражал своему шефу — носил, как помнят родственники, шикарные усы, мужиком был крепким и, обладал чувством юмора. Трудно сказать, какими блюдами завоевал желудок и сердце Буденного: татарскими — лапшой, куламой или борщом по рецепту казачек из донских станиц. Во всяком случае, вернувшись с фронта, продолжал готовить всем близким, несмотря на нищету, сочетая любимое занятие на кухне с тяжелым крестьянским трудом в поле.

Женился Сибагатулла, в нарушение религиозных традиций, на русской девушке Марии Пашиной — завоевания революции давали в таких вопросах свободу выбора. Когда третьей дочери Фатиме исполнился месяц, в деревне случился пожар, дом Сибагатуллы и Марии сгорел, к счастью, его жильцы уцелели. Отец Марии, Митрофан Пашин, чтобы как-то облегчить положение молодой семьи, забрал любимую внучку к себе в деревню Михайловку, и так получилось, что насовсем: дал ей другое имя, перевел на свою фамилию и окрестил. По сути, удочерил. Феодосия Митрофановна всю жизнь воспринимала себя, без всякого внутреннего конфликта, христианкой.

Судьба ее, как и у большинства женщин советской России, одни сплошные испытания. Дед Митрофан вел крепкое крестьянское хозяйство: имелся большой огород и еще несколько гектаров земли, которые он пахал на единственной лошадке, сажали картошку, сеяли коноплю, пшеницу. Коноплю пряли, ткали, шили из нее одежду, полотенца. Феодосия окончила начальную школу в Михайловке, затем по седьмой класс училась в Альшеевском районе, а квартировала в частном доме. Когда дед Митрофан умер, его любимая дочка-внучка пробивалась к знаниям самостоятельно. У родителей, Сибагатуллы и Марии, родилось десять детей, им забот хватало. После семилетки Феодосия поступила в Белебее в медицинское училище, но после первого курса из-за материальных трудностей учебу пришлось оставить. Начала трудиться фельдшером в Миякинской больнице. Тогда уже шла Великая Отечественная война. Вскоре девушка получает повестку из военкомата. В 1944-м группу из 20 девушек из района отправляют в Уфу, оттуда — на Второй Украинский фронт, в санитарный полк. Сразу же угодила в самое пекло. Даже сегодня Феодосия Митрофановна из-за волнения не в состоянии сложить в памяти картину того боя.

— Как выгрузились из эшелона, так сразу, голодных и не переодетых в военную форму, бросили на передовую, — вспоминает она. — Взрывы, самолеты, рев танков, снег перемешался с черноземом, раненые, кровь. Начальники были суровые, приказы отдавали без жалости, но они были правы — так надо было, порядок должен быть. Раненых выносила, свою кровь им отдавала. О смерти не думали, ее не боялись — лишь бы скорее победить.

Феодосию Митрофановну не хочется ни перебивать, ни останавливать. Это сугубо женское восприятие войны — как тяжелой, адской работы. Ее полк прошел с боями Украину, Молдавию, Румынию, Венгрию, Чехословакию. Считайте, пол-Европы. Победу встретила в Берлине. Медалей и орденов у медсестры много. На просьбу показать их устало отмахивается и искренне признается: «Тяжело таскать их».

После войны судьба забросила ее в Среднюю Азию, в городок Ургенч, в детский туберкулезный санаторий, и там, наконец, Феодосия добилась своей цели — окончила медицинское училище. И там же вышла замуж за машиниста тепловоза Петра Константиновича Романовича. Вскоре переехали на родину мужа, в Котовск, под Одессой. Прожили вместе 38 лет. И все-таки ее потянуло на родину, в Башкирию Петр был не против. «Детей Бог не дал, — сокрушается она. — Война помешала».
Они вернулись в Менеузтамак, поселились в старом родительском доме, восстановили его немного. Через три с половиной года муж умер. Феодосия Митрофановна осталась одна там, где появилась когда-то на свет. Жизнь полностью отдана добросовестной работе, Великой Победе. Можно добавить — великой стране. Как фронтовику государство предоставило ей квартиру, пенсию платит. Радость в другом — в том, что светловолосую Софью и многочисленную родню может с удовольствием приглашать к себе и угощать своими кашами и супами. Зря что ли дочь повара командарма! «На кухне должна быть одна хозяйка», — повторяет она народную мудрость и с оптимизмом смотрит в завтрашний день. А что, мама-то ее, Мария Митрофановна, прожила 103 года. До ста лет держала корову и сама за ней ухаживала, но после ста попросила заменить корову на козу.