Коты-разбойники

…Как-то речь зашла о… котах. Да не о простых — о крымских.

— …Другой раз я в Гурзуфе был. В ноябре. Тоже в Доме творчества. А у них — коты! У-у! Наглые, хитрые, блатные какие-то. Только папироски в зубе не хватает.

Там в это время кефаль идет, черноморская. И вот весь пирс — как еж морской. Одни удочки кругом торчат. Все мужики местные рыбачат, приезжих вообще нет. Причем рыбачат интересно: груз кладут в пустую консервную банку, банку насаживают на палку и, как из катапульты, забрасывают вместе с леской на глубину. Получается много дальше, чем с катушки. Сзади каждого — ведро. Поймал — улов в ведро положил. И все второпях, потому что кефаль-то всего несколько часов идет.

А коты отдельно кучкуются. Бандами. Но ничего не делают, сидят, смотрят. Вот клев начался, один поймал, другой, третий… Коты ждут. Наконец настает какой-то момент, когда они определяются с жертвой — как правило, это рыбак, который больше всех наловил. И вот. От общего кубла отделяется стая котов и направляется к выбранному «счастливчику». Один из котяр, самый такой «паханистый», прыгает на ведро, оно опрокидывается, рыба скачет по пирсу, коты ее в зубы и — рвать. Мат, крик, проклятья… Приходится начинать все сначала. Потом зверюги опять сидят, ждут, когда еще кто побольше наловит… В общем, несколько дней потом ходят толстые и вразвалочку, как боцманы.

— А ты что ж? Не рыбачил?

— Я ж говорю: одни местные! Кефаль-то на морского червя клюет, а продается он ближе всего в Ялте, и где именно, только они знают.

— Что, просто стоял, смотрел?

— Зачем? Нашел местечко. Мольберт поставил, пишу. Кругом загорожено, ниоткуда не дует и все видно. А сзади — ежевика. Здоровущая. С мой кукиш, наверное. Ее там никто не собирает, других фруктов полно. И солнышко пригревает. Красота…