Епархия тёти Поли

В Уфе первая публичная библиотека открылась 25 марта 1836 года, находилась она в здании Дворянского собрания. Фонд был беден, обстановка весьма скромная. Большей популярностью пользовались частные библиотеки. К 1917 году в Уфимской губернии насчитывалось около 340 библиотек, имеющих различный статус. Но серьезный подход к библиотечному делу наметился только после революции, когда повсеместно началась борьба с безграмотностью. Так, в 1924 году был издан специальный циркуляр ВЦИК и СНК РСФСР, а в 1929 году принято постановление ЦК ВКП(б) «Об избах-читальнях».

В церкву за книжками

Уфимская библиотека №1 начала свое существование 90 лет назад в Архиерейке на берегу реки Белой в здании Всехсвятской церкви (к сожалению, уничтоженной в 1933 году). Вера Андреевна Федотова, тогда просто Верочка, работавшая в 30-е годы кастеляншей в располагавшейся по соседству детской больнице, была активной читательницей и хорошо помнила доброжелательную библиотекаршу тетю Полю. Со слов дочери Федотовой Джеммы Петровны, молоденькие санитарки и медсестры с удовольствием бегали «в церкву за книжками», ведь опытный и деликатный библиотекарь могла не только порекомендовать интересную литературу, поговорить по душам, но и ненавязчиво давала житейские советы.

В теплые солнечные дни тетя Поля выносила деревянные скамейки на свежий воздух и устраивала чтение вслух. На посиделки собирались местные жители, приносили с собой большой самовар, блины, яблоки, баранки. Старшее поколение с осуждением воспринимало такое перепрофилирование намоленного места, однако молодежь потянулась в компанию с энтузиазмом, открывая для себя что-то новое, расширяя горизонты для светлого будущего. Тетя Поля не осуждала верующих, не проповедовала воинствующего атеизма, но всячески старалась на примере литературных героев помочь людям разобраться в данной исторической ситуации и найти свое место в современных условиях.

Фонд библиотеки составляли в основном книги дореволюционного издания. Библиотекарь своими словами передавала сюжет того или иного произведения, и неподготовленному читателю было проще ориентироваться в материале. На злобные выпады стариков, недовольных закрытием храма, тетя Поля отвечала стихами:

«Вот за оврагом у моста
Библиотека... Слава Богу,
Народ находит к ней дорогу,
И не совсем она пуста.»

Проповедник добра

Бывало, тетя Поля, положив в саквояж несколько книг, два-три фунта карамели или домашнего печенья, шла в детскую больницу читать в палатах сказки Пушкина или «Записки маленькой гимназистки» Лидии Чарской. Слушать приходили все свободные от работы врачи и служащие больницы. Сама тетя Поля в своей старомодной длинной юбке и кружевной кофточке напоминала повзрослевшую гимназистку... Толстые косы были уложены на голове высокой короной, бледное лицо казалось еще бледнее от угольной черноты густых волос и больших карих глаз, словно притененных длинными ресницами. Закончив чтение, тетя Поля расспрашивала ребят об услышанном, отвечала на их вопросы. Как бы между делом на листочке бумаги простым карандашом набрасывала портрет кого-либо из детей и на прощанье дарила рисунок.

В 30-е годы, время активной борьбы с религией, инакомыслием, с любым проявлением симпатии к дореволюционным порядкам, Верочка частенько замечала в библиотеке мужчину в военной форме без знаков различия. Он сидел в уголке, читал газету (или делал вид, что читал), изредка посматривая на других читателей. Стал он появляться и на некоторых мероприятиях, проводимых тетей Полей. Фамилию этого человека Вера Андреевна запомнила потому, что он оказался ее однофамильцем — Федотовым. Когда вдруг отменялись какие-либо тематические встречи-посиделки, все знали: Федотов запретил. Никаких объяснений не давалось, просто — не разрешил и все.

Три раза в месяц в библиотеке проходили занятия любителей художественной литературы. Тетя Поля делала небольшое сообщение о писателе и его творчестве, читала отрывки из произведений. Периодически проводились викторины и конкурсы. Тетя Поля сама рисовала грамоты для победителей, а детям в качестве поощрения дарила конфеты, которые покупала на свою скромную зарплату. Джемма Петровна вспоминала леденец-петушок на палочке, который она, пятилетняя девочка, получила за выступление на вечере, посвященном поэзии Пушкина.

«Дворянское гнездо»

Как-то в конце 1932 или 1933 года Верочка с подругой зашли в библиотеку поменять книги. В церкви было холодно, печка-буржуйка не могла согреть большое помещение. Тетя Поля была закутана в пуховую шаль, на ногах валенки. Она что-то быстро писала. Увидев девушек, отложила ручку и поднялась им навстречу. Глаза тети Поли покраснели от слез, но, словно отбросив неприятные мысли, она провела рукой по лицу, и смущенная улыбка появилась в уголках ее губ. Читательницы не спешили уходить... Перебирали книги, потом уселись на скамью, полистали газеты. Увидев стопки перевязанных веревочкой книг, поинтересовались: нет ли чего-нибудь нового. «Нет, — последовал ответ, — эти книги... приказали сжечь.» — «Сжечь?!» — хором переспросили девушки. — «Они не соответствуют современной идеологии и, как сказал Федотов, морально устарели.» Тетя Поля зябко потерла руки, на глазах ее выступили слезы. Едва слышно она прошептала:

«Душа пуста, в уме — ни мысли,
На сердце — странная тоска...
Какие темные нависли
Над нашим домом облака!»

В этот же день «крамольная литература» оказалась в детской больнице, где книги за несколько минут разобрали медработники и больные. У Веры Андреевны долгие годы хранилась хорошо иллюстрированная книжечка «Дворянское гнездо» Ивана Тургенева, издание 1899 года.

Как сложилась дальнейшая судьба тети Поли? Сначала забили досками церковь, где находилась библиотека. Нет! Сначала в детской больнице появился кот Кромвель. Он появился в Крещенские морозы. Принес его молодой человек, назвавшийся сыном тети Поли. Попросил позаботиться об их домашнем любимце, так как «маму забрали», а он сам уезжает... А через несколько дней старшую медсестру и завхоза пригласили в качестве понятых в библиотеку, то есть в церковь. Книги были упакованы в коробки, опечатаны. Две керосиновые лампы, деревянные скамьи, столы, печку-буржуйку и чернильный прибор по описи передали моложавой полной женщине, которая держала в руке связку ключей. Федотов и его помощники на санях перевезли «казенное имущество» в просторную избу, которую еще недавно занимал священник. На заборе наспех прибили доску: «Библиотека». Федотов вытер пот со лба и довольный собой констатировал: «Вот это — настоящая библиотека! А то устроили тут, понимаешь… дворянское гнездо!».

Продолжение следует

И все-таки... уфимская библиотека №1 начала свою историю с Всехсвятской церкви. Храм снесли, а библиотека благополучно просуществовала в бывшем доме священника по адресу Местные Дубнячки, 38 ровно тридцать пять лет. В 1955 году заведующей стала Венера Хабибовна Хабибуллина; в 1963-м эстафету приняла Мария Иосиповна Зюзько. Именно при ней в 1968 году библиотека получила новое помещение — по улице Шафиева,6, в котором книжное царство располагается и по нынешнее время.

Выяснить имена и фамилии первых библиотекарей, увы, не удалось: не сохранились архивы. Объединение библиотек в единую систему произошло в 1978 году, но сведения о довоенных кадрах в анналы уфимской библиоистории не попали.

«Первая» продолжает культурные традиции, заложенные тетей Полей. Сменяются библиотекари, совершенствуются технологии... Нынешняя заведующая Лариса Ивановна Вахонина отмечает, что теперь на полках рядом с классикой мирно соседствуют воспоминания русских князей, белоэмигрантов, труды марксистов, мемуары известных политических и военных деятелей разных лет, и тут же — эпатажные записки киллеров и светских львиц. Свобода вкуса, свобода выбора...

А мне не дает покоя образ тети Поли. По одной строчке стихотворения: «Вот за оврагом у моста...» правнук Веры Андреевны Саша нашел сведения об их авторе Александре Михайловиче Державине — священнике, богослове, поэте. Судьба этого удивительного человека, родившегося в 1871 году и прожившего трудную, долгую жизнь просветителя и подвижника в период гонения на церковь, достойна внимания и уважения. Безусловно, тетя Поля (Полина, Евлампия, Аполлинария?) знала, чьи стихи она цитировала. Что это было? Сиюминутное настроение? Тихий протест против новой власти? Желание встревожить чью-то душу работой мысли? Или она хотела противопоставить громкой плакатно-кумачовой правде правду сердца? Тогда... в закрытом храме продолжала жить Вера. Вера в Добро, Милосердие, Вера в человеческое Предназначение.

У нас нет фотографии этой загадочной женщины, мы так и не узнали ее судьбу... Ни отчества, ни фамилии... Только Имя и Душа.