Когда Уфа была маленькой

Вот хмурая от сорока своих с лишним лет проводница в неудобной синей форме привычно тащит сразу «восемь чаю» в одно купе, где остроумный, как ему кажется, дядечка-балагур попросил «по два на каждого»…

Вот знающая порядок тетка в третий раз распаковывает остатки домашней еды: вареная картошка, огурец, краковская полукопченая (чтоб не испортилась), как вариант — сало, а также курица-яйцо (без обсуждений первородности). И все это неизменно предлагается окружающим под нескончаемые рассказы о зяте-пьянице и внучке-умнице…

А вот еще одна проводница, тоже недовольная. Принесла влажное, будто на вес продает, белье похожему на профессора пассажиру в очках, заинтересованно глядящему на заоконные виды, будто не он только что перекочевал из этих романтичных пейзажей в их заштатное казенное купе. А что ей быть довольной, если она которую уже смену отрабатывает «на двойку» (то есть две проводницы на два вагона), а не «на тройку» хотя бы (втроем на пару вагонов)? Не хватает кадров.

Может, вы удивитесь, но эти ассоциации связаны как раз с экспозицией уфимских семейных фотографий, давно и тщательно собираемой Сергеем Друганкиным и Рустемом Мукаевым. Выставка называется «Старая Уфа-2». Всего таких прошло три. Первая состоялась пятнадцать лет назад, вторая — пять. Эта — третья. А вообще коллекция берет начало с нового века, когда несколько выросших в общих дворах бывших пацанов решили достать с домашних антресолей начатые еще их родителями фотоальбомы и посмотреть, какими они были, вроде бы недавние, но уже ставшие историей времена. С годами часть энтузиастов отсеялась, для других вроде бы личное обернулось серьезным жизненным увлечением. Сработало сарафанное радио, и понесли, понесли люди заветные оттиски, свидетельства былых времен. Любительские, и хорошо, что не постановочные, не заорганизованные взгляды на тогдашнюю действительность.

Двадцатый век. В основном, 30-е — 80-е годы. Раньше фотодела в обыденности просто не было. Потом война, не до таких увлечений. После войны фотоаппарат — «игрушка» не из дешевых: проявитель, закрепитель, бачки-ванночки, фотобумага, увеличитель, фонарь, глянцеватель…

И все же вот они, отложившиеся пласты жизни.

«Родственники из деревни приехали». Сразу видно, кто деревенский, а кто уже городской. По центру — хозяйка, Нина Антипина. Она в экспозиции встречается еще дважды. Как выпускница медицинской школы при железной дороге и как медсестра знаменитого железнодорожного роддома, вручающая счастливой мамаше двойню. Так и проработала в «ж.д. больнице» с единственной записью в трудовой книжке. Даже умирала здесь же, с койки командуя в старческом беспамятстве, кому какие таблетки не забыть дать, а кому клизму поставить.

«В парке имени М. Гафури, 70-е г.г.». Два друга. Ну и что? Но обратите внимание на обувь. На одном — обычные ботинки со шнуровкой (замучаешься снимать-надевать), на другом — «продвинутые» боты на молнии, тут же прозванные в народе «прощай, молодость». Это сейчас интернет вам выдаст с полдесятка значений этого слова, а тогда боты — лишь удобная и практичная вещь на тканевой основе. Еще охотно носили кеды от китайских друзей (все возвращается).

А первые в Уфе массово самолепные пельмени в никогда не пустующем кафе «Огонек»? А передвижной кинотеатр-автобус «Малыш» в детском парке имени И. Якутова? А единственная до поры до времени девятиэтажка на углу Ленина — Революционной, и поныне зовущаяся коренными уфимцами «магазин «Хрусталь»? Не говоря уж о двух черниковских восьмиэтажках, упорно именующихся горожанами в единственном числе (аналогично — ДК УМПО в обиходе зовется почему-то «машиностроителей», хотя как раз машины в Уфе никогда и не делали; моторы — да).

А вечные пром- и продочереди? Одну из фотографий автор так и не назвал «Угол Пархоменко — Чернышевского. Июнь 1986. За пойлом». Подобное официальной пропагандой не поощрялось.

И каждый снимок как окно в бесконечно длинном поезде чьих-то судеб.

Можно спорить о названии выставки. «Старая Уфа», скорее, представляется россыпью деревянных хибарок на южном и западном склонах при въезде в Уфу.

Можно сетовать на белые пятна в любительской фотоистории Уфы ХХ века. Одна Черниковка и Инорс с их вековыми летописями в свое время дали столице до половины ее населения: если в довоенной Уфе насчитывалось 250 тысяч жителей, то к середине 50-х — вдвое больше. Но где они, фотосвидетельства пролетарского быта? Видимо, городскому северу было более не до «запечатлений», чем относительно зажиточному югу. Вот и получился некоторый перекос.

Хотелось бы и подписи к фотографиям видеть поконкретнее. Хотя и здесь причины вполне объективные. От человека многое зависит, от владельца. Одни готовы были о своей жизни рассказывать часами, другие даже адреса-фамилии не оставляли. А в правах уравнять нужно всех, в том числе и на правообладание снимками.

…Замечали? Вы сидите у окна вагона, а на соседнем пути стоит такой же поезд. Он стоит, и мы стоим. Наконец, тронулись. Кажется, наш первый. А не наш. Жаль. И еще жаль (а может, и завидно), что им еще предстоит увидеть и пережить нами уже увиденное и пережитое.

Впрочем, в этом путешествии в прошлое им наверняка кажется то же самое.

А главное — никто, никто ведь не знает, кому и на какой станции предстоит сойти…