Дезертиров не было

Свой долг военно-исторический клуб (ВИК) «Уфимский пехотный полк» выполнил с честью, участвуя в ставшем уже традиционным для Москвы фестивале «Времена и эпохи». Вот уже восьмой год подряд он проводится в столице России.

Реконструктор, заведующий полиграфическим музеем УПК и просто рядовой полка рассказывает об этом замечательном событии.

Из нескольких десятков реконструкторских объединений в форуме участвуют, как правило, Питер, Москва, Подмосковье и приглашенные гости: французы, немцы, турки, греки.

Клубов из российской глубинки немного. Уфимцы стали уже своими на этом празднике жизни, что, честно говоря, дает повод для гордости. В конце концов, такие бонусы как бесплатный перелет, первоклассная гостиница «Космос» для проживания в двухместных номерах, «шведский стол» и два десятка бесплатных поездок по городу в общественном транспорте — это что-то да значит.

И нас ценят за то, как мы делаем свою работу.

Народу — правду. Об истории

Официально мы, как и наши коллеги, числились артистами и свою роль играли почти безу-пречно. У каждого она была своей: мы специализировались по зрелищной «наполеонике» и получили в свое распоряжение весь Тверской бульвар. А это не менее километра лужаек и газонов, которые нам позволялось нещадно топтать. Неподалеку от Кремля распахнул свои двери «Средневековый университет», на Страстном бульваре разместились «троглодиты из Каменного века» с шерстистым носорогом и мамонтом, а воды Москвы-реки бороздили бронекатера времен Великой Отечественной. В одном месте рыцари сшибались на турнире, в другом — стрельцы штурмовали деревянную крепость, а в третьем — МУРовцы гонялись за «Черной кошкой» и прессовали стиляг. И так по всей Москве на протяжении почти двух недель без выходных.

График предполагал, что режим работы у нас будет относительно щадящим — примерно с послеобеда и до девяти вечера, и можно не только отоспаться, но и пройтись по достопримечательностям столицы. Но зато в выходные приходилось пахать.

В свете тех затрат, что вложила Москва в это мероприятие, от нас ждали полной отдачи. И мы не подкачали. У многих побаливали руки-ноги и осипли голоса, но дезертиров не было: мы же любимым делом занимались, несли народу правду об истории. И мы старались…

Весь Тверской бульвар уставлен белыми палатками, возле которых снуют озабоченные егеря из Подмосковья, артиллеристы из Самары, уланы из Елабуги и барабанщики из Парижа. Русская гвардия капитана Ильи Ульянова и уфимские пехотинцы капитана Рамиля Рахимова расположились для несения службы где-то посередине. На окраине, возле артиллерийского депо с двумя пушками, мое рабочее место — так называемое «Фотоателье «Бивуак». А попросту обычный полотняный полог, под которым прячутся от палящего зноя или дождя его хозяева — рядовой Уфимского пехотного Геннадий Шевелев и солдат Невшательского гренадерского батальона Михаил Трухин (доцент и кандидат наук). И еще два деревянных стола, на которых разместилась вся наша «аппаратура» — всевозможные мундиры, амуниция и вооружение эпохи наполеоновских войн.

Никакой театральщины — мундиры из сукна, сабли из стали, кремневые замки мушкетов выбивают искру. Все к услугам публики, которой остается лишь облачиться в тяжелое сукно и почувствовать в ладонях прохладу металла. Вот только один нюансик — фотографировать они должны себя сами: нам, «работникам ателье», делать это категорически запрещено, потому что в 1812 году фотографии еще не существовало. Выход один: клиент вправе попросить другого клиента о маленькой услуге.

Публика не убывала в течение всего дня: примерки, подгонки, споры и уговоры: «Не надевайте кирасу, она вам не идет. Непременно — боннет (небольшая шляпа без полей — авт.), поскольку вы, сударыня, в нем молодеете лет на 30». Канареечного цвета мундир Трухина производил незабываемое впечатление, особенно на дам. Но более всего поражала его манера работы с клиентами: он буквально заговаривал им зубы, театрально помахивая мушкетным штыком, как дирижерской палочкой. Желающий сфотографироваться выбирал себе мундир: мужчины предпочитали кирасирские латы, а женщин и детей привлекал гусарский ментик.

По моим прикидкам через наше «ателье» за эти дни прошло не менее девятисот человек. Конечно, на фоне тех пяти миллионов, что посетили фестиваль, эта цифра ничтожна, но попробуйте примерить на себя такую нагрузку.

А сейчас ударит пушка!

Немножко передохнуть и посидеть, блаженно вытянув ноги, можно было только во время парадов, когда наши и французские войска под боевую музыку маршировали по бульвару и демонстрировали ружейные приемы и церемониал той эпохи. Но главной особенностью нынешнего фестиваля было то, что нам разрешили палить из пушки! Помнится, когда она выстрелила впервые, эффект превзошел все ожидания. Женщины взвизгнули, кто-то упал, уланские лошади едва не понесли, а мимо нас с Михаилом, выпучив глаза и, казалось, не касаясь газона, пулей пронесся здоровенный пес с развевающимися языком и поводком. А за ним и его хозяйка.

Скорый отъезд домой мы воспринимали с некоторой грустью: несмотря на труды и заботы, приятно было не спеша прогуляться по великолепному Тверскому бульвару, изысканно подсвеченному разноцветными светильниками. Вокруг парочки прогуливаются, пенсионеры на лавочках, ребятишки снуют на самокатах, которые в Москве чрезвычайно популярны, наряду с велосипедами. Нам уезжать, а мы уже мечтаем, как опять приедем сюда…