+29 °С
Облачно
Cоциум
14 Февраля 2018, 19:14
Сирия — незаживающая рана
Морпех обещает вернуться в строй
Азат Хакимов (второй слева): «Я горжусь своей армией. И Россией горжусь».
Начитавшись в интернете о подвигах нашего спецназа в Сирии, мечтал встретить хоть одного героя. И вот судьба благосклонно подкинула адрес. И ехать-то далеко не надо — он наш, тирлянский парень.
Подписался не разглашать
Азат встречает меня у ворот своего дома.
— А что вы будете спрашивать? — как-то сразу настороженно интересуется он.
Я тут же предлагаю вполне традиционный перечень вопросов. Ничего необычного. Где? Когда? При каких обстоятельствах?
— Об этом я ничего не скажу, — отвечает Азат. И добавляет: — Я подписку давал…
Здравствуйте!
Где служил в Сирии — нельзя! Какие задания выполнял — нельзя! Как получил ранение — нельзя!
Чувствую, что темы не будет. Но раз приехал в Тирлян, то хотя бы познакомлюсь подробнее.
Заходим в дом. На кухне хозяйничает жена Азата. У нее веселый голос и ясные, лучистые глаза. Так смотрят только счастливые женщины.
Из соседней комнаты выбегают Элина и Эмиль. Они еще маленькие. Глядят на меня, как на заблудившегося Деда Мороза, который опоздал к празднику. Тот такой же тучный, да и шапки у нас в чем-то схожи…
Это дом Азат купил сразу после возращения из Сирии. Почти на самой окраине Тирляна. Обычный крестьянский дом — простой и теплый.
Делаю очередную попытку:
— И все-таки: за что вы получили орден Мужества? — спрашиваю Азата Хакимова.
Ответ солдатский, как цитата из устава:
— Выполнял задание, командование сочло нужным отметить.
— Ой, да скажи ты уже! — встревает жена. И потом, обращаясь ко мне: — Он сто человек спас вместе с другими бойцами…
Жена перехватывает недовольный взгляд мужа. Ему явно не нравится, что супруга начинает возводить его на пьедестал. Я не успеваю выяснить, откуда жена узнала подробности. (Впрочем, такая ли это тайна?) Она уже через секунду достает военный китель мужа:
— Вот!
На кителе красуется орден Мужества.
Какая история стоит за наградой, какой подвиг, сколько отваги — все упрятано под графой о неразглашении.
Орден очень похож на Георгиевский крест... Лет двадцать назад я писал об одном парнишке из Узяна. Он приехал из Чечни с такой же наградой. Помню, из него тоже каждое слово вытягивал словно клещами.
Икона рядом с мусульманской молитвой
…Нет, темы здесь не будет.
Успеваю только выяснить, что Азат Хакимов служил по контракту в морской пехоте. Его часть базировалась в Мурманске. Потом пришел приказ об отправке в Сирию. Перед этим всех отпустили на побывку. Азат приехал в Тирлян и никому не сказал, что собирается на войну. Жена тогда была беременна Элиной. Эмиль был совсем маленьким…
Родные Азата узнали о его командировке, когда он был уже в зоне боевых действий.
А через месяц у него родилась дочка!
— Я в палате лежала, и он позвонил сразу после родов, — рассказывает хозяйка дома. — И радостно было, и немного обидно, что его нет рядом. Плакала, конечно.
Она и сейчас начинает плакать. Впрочем, вовремя спохватывается и ставит на стол королевскую ватрушку.
Нет, тема все-таки уплывает из рук… Мне надо много героизма, взрывов и атак с криками: «За Родину, за Путина!» А тут королевская ватрушка.
Ладно, хоть поем…
Кстати, забыл представить: жену Азата Хакимова зовут Юлией.
На кухне у нее в одном из углов — иконы. А рядышком в красивой рамке листок с мусульманской молитвой.
Вот вам и тема!
Обожаю такие встречи. Они всегда неожиданны и очень желанны.
— Ой, у нас много теперь праздников! — рассказывает Юлия. — Я бешбармак научилась готовить. А на Пасху мы яйца красим, куличи печем…
Вообще, на мой взгляд, интернациональные браки самые крепкие. Понятно, что раз на раз не приходится. Но ментально мы один народ. И даже вопросы веры нас мало разъединяют. Наша религиозность, по большому счету, всегда вторична. История нещадно била и русских, и башкир, веками связывая народные судьбы в один тугой узел. В русско-башкирских семьях всегда особенно обостренная ответственность друг за друга. Порой на бессознательном уровне. Впрочем, оставим эту философию для отдельных рассуждений.
— Там, в Сирии, я научился ценить жизнь, — тихо произносит Азат. — Особенно после ранения.
Азату буквально порвало ногу на кусочки. Он перестал выходить на связь с женой (на базе в Сирии были специальные переговорные пункты). Его товарищ Дима Коробов (он тоже из Тирляна, сейчас служит в Мурманске) осторожно сообщил об этом Юлии, написав ей сообщение в социальной сети.
— Я ничего толком не знала и просто сходила с ума, — вспоминает Юлия. — А потом Дима позвонил в три часа ночи и рассказал о подробностях.
Это стало самым тяжелым испытанием для семьи.
Азат перенес девять (!) операций. Сейчас обходится уже без костылей, и даже незаметно, что прихрамывает.
Работает он водителем грузовика, другой работы в Тирляне нет.
Вслед за Азатом в морскую пехоту отправились и другие тирлянцы. Теперь их целое отделение! И все они в Мурманске, в одном батальоне — в том самом, где служил Хакимов.
Вот написал все это и подумал: кто-нибудь сейчас непременно спросит о деньгах. Дескать, не даром же он в Сирии воевал! За деньгами, мол, погнался. В конце концов, не от хорошей жизни люди уезжают из нищего Тирляна.
Да, деньги дают стимул. Что в этом плохого? Но кто из нас всего лишь за деньги согласится на такой подвиг?
Тирлянцы — народ особенный
Так же и в нашем случае: кто полезет под пули и, рискуя собой, будет вытаскивать раненых бойцов из огненного месива, и все это только затем, чтобы потом купить дом в каком-нибудь Тирляне?
Мне думается, все эти расхожие домыслы исходят от духовной неполноценности людей.
— Он для меня всегда был героем, — говорит Юлия. — Мы учились в параллельных классах… Знаете, я уверена: если надо было пожертвовать своей жизнью для спасения людей, он бы сделал это и ни на секунду не задумался.
Тирлянцы вообще народ особенный. Вы только представьте: это село дало пять Героев Советского Союза, включая одного полного кавалера ордена Славы. А еще был Павел Федорович Скурлатов, у которого было две Славы. Рискну предположить, что в этом смысле Тирлян если не единственный в нашей стране, то один из немногих точно.
Здесь, как сейчас принято говорить, особенная энергетика. У тирлянцев редко присутствует середина в характере. Не хочу обобщать, но они в с своем душевном размахе постоянно ищут подвига и всегда спорят с судьбой. Что вы хотите — сама история села уникальна. Достаточно сказать, что в прежние времена Тирлян всегда спорил с Белорецком за право первенства.
Да, тирлянцы всегда стремятся быть первыми. Это такой стойкий характер. Об этом, кстати, мне говорил стопроцентный тирлянец Иван Васильевич Оглоблин, Герой Советского Союза.
Так что деньги не главное. Важен характер.
Что касается Азата, за ранение ему заплатили «страховые». Правда, большую часть этих денег он потратил на авиабилеты: после выписки из госпиталя имени Бурденко еще долго находился под наблюдением и летал в Москву на обследование.
Азат, видя, к чему я клоню, тут же вносит поправку:
— Мне и министерство хорошо заплатило.
Оно и верно: настоящий солдат никогда не жалуется.
— Я горжусь своей армией, — опять очень тихо произносит Азат Хакимов. — И Россией горжусь.
Видя, что он разговорился, опять пытаюсь выудить: а как, мол, там было? Но Азат тут же уходит от темы.
— Кушайте ватрушку, я сама пекла, — говорит Юлия и вдобавок предлагает попробовать тирлянский манник.
Все-таки Азат — счастливый человек.
Юлия накладывает в пакет гостинцы. Пока она хлопочет, спрашиваю Азата, хочет ли вернуться в армию.
— Буду через год опять проходить комиссию, — сразу же твердо и решительно отвечает он.
— Хватит, навоевался. Будем второй этаж в доме делать и пристрой, — говорит в свою очередь Юля.
Азат молчит и перелистывает армейские фото на смартфоне. Похоже, пристрой подождет…
