История одного бомжа

Узнав про судьбу этого мужчины, я настраивала себя на нелегкую встречу. Думала, увижу опустившегося человека, который уже не ждет от жизни ничего хорошего. Алексей Дашкин сидел в тюрьме, потом бомжевал, перенес ампутацию ступней, а недавно ноги ему отрезали уже по колено. Сейчас он в уфимском доме-интернате для престарелых и инвалидов.

Однако навстречу мне выехал довольно симпатичный мужчина, не утративший чувства юмора и способности улыбаться.

— Я не хотел соглашаться на этот разговор, — посерьезнел он, когда мы нашли свободную скамейку. — Потом подумал: а вдруг моя история заставит кого-то задуматься о своей жизни, взять себя в руки, пока не поздно?

Алексей родился и вырос в обычной уфимской семье: папа, мама и двое сыновей. Жили в частном доме в районе Южного автовокзала. Потом родители развелись, и отец уехал работать на Камчатку. Уже без него им дали квартиру возле кинотеатра «Искра». А через полгода в семье случилась беда — умерла мама. Алексею тогда было четырнад-цать, его младшему брату — шесть. Отец вернулся в Уфу поднимать детей.

В армии парню повезло. Он служил в Забайкалье при штабе округа, возил большого начальника — генерала. Вернувшись домой, устроился сначала в таксопарк, потом — водителем на «скорой». Женился, родился сын. Но семейная жизнь не задалась — через четыре года развелись.

— Так получилось, что я остался без квартиры, — не вдается в подробности пятидесяти-двухлетний мужчина. — Жил по друзьям, перебивался случайными заработками. В 2003 году сел. На шесть лет. За нанесение тяжких телесных повреждений, повлекших за собой смерть человека. А как все получилось? Сидели с одним мужиком, выпивали. Потом завязалась драка. Когда я уходил, он что-то кричал вслед, грозился найти меня и прикончить. Через пять дней ко мне заявилась милиция. Сообщили, что тот человек умер. Показали результаты экспертизы, по которым выходило, что на мужике этом места живого не было. Но я не бил его так, да и по времени не совпадало. Думаю, добил уже кто-то другой. Но что теперь об этом…

Алексей рассказывал об этом спокойно, не скрывая, что у него нет полной уверенности в своей невиновности. Да и откуда ей взяться, если действительно бил человека. После зоны поехал в сад недалеко от Алкино, куда брат устроил его сторожем. Но продержался там недолго. Выгнали за пьянку. Заявиться к брату было стыдно, к тому же тот жил у тещи, воспитывал двоих детей. Были еще попытки устроиться куда-то, но все заканчивалось тем же. В конце концов мужчина оказался на улице. В один из холодных вечеров, будучи сильно пьяным, уснул на скамейке, обморозил ступни, их ему потом ампутировали.

В отличие от многих, Алексей Дашкин никого не винит в своих бедах — только себя. И прекрасно понимает, в чем его проблема.

— Все из-за водки. И с женой поэтому ругаться начали, и в тюрьму привела драка по пьяни. Самое обидное — ведь была возможность, и не одна, начать новую жизнь, — признается мужчина. — Вот почему бы мне тогда, после зоны, не остаться сторожем в саду? Своя избушка, дрова привозили, за свет платить не надо, в пятидесяти метрах река Дема — с рыбалкой, еще и деньги платят. Зиму-то я прожил там хорошо. А по весне, когда сад ожил, то один зазовет к себе, то другой… Потом сказали: «Нам такой алкаш не нужен». Шучу, конечно — насильно-то водку в меня никто не вливал. Потом друг детства устроил к себе сторожем. Он к тому времени развернулся, сдавал в аренду офисы и склады. Мне выделили комнату — все есть, живи и работай. А я опять начал пить. Друг, который не дозвонился до меня и, обеспокоенный, приехал, застал такую картину: дверь нараспашку, я сплю пьяный, кто хочешь — заходи, забирай компьютеры и оргтехнику. Причем имущество-то было арендаторов, не моего товарища. Но в тот раз он меня простил, как и на второй. Потом уже указал на дверь. Я его понимаю — сколько можно терпеть? А ведь он планировал найти, куда меня прописать, пытался кодировать. Но мне с врачом не повезло. Он обронил, что из напитков можно безалкогольное пиво. Начав с него, я купил уже другое, с градусом, потом взял чекушку, и понеслось… Почему? Хотелось расслабиться. Но мы ведь по «чуть-чуть» не умеем. А чтобы «завязать» раз и навсегда, сила воли нужна.

После того, как Алексею ампутировали ступни, он подался на Колгуевскую, в центр помощи бомжам. Здесь ему помогли оформить инвалидность и соответствующую пенсию, направили в один из домов-интернатов. Но мужчина там не прижился — он рвался домой, в Уфу.

— Я добрался до квартиры брата, оставил у него вещи и, сказав, что мне есть где жить, ушел. Он искал меня по дворам, но я-то поселился в элитном доме, — улыбается Алексей. — Знаете, там был чистейший мусоросборник — сухое и теплое помещение. Мы жили вчетвером, предварительно договорились об этом со слесарями и дворниками. Одежду, постель брали из контейнеров (люди много чего хорошего выкидывали). На что жили? Помогали коммунальщикам — убирали с утра двор. Мне-то физическая работа с трудом давалась, да и пенсию получал, а мужики ходили на «пятачок» на улице 8 Марта, нанимались грузчиками и рабочими, вечером приезжали с едой и выпивкой. А я деньги снимал с карточки. Картина, конечно, та еще была. Представляете, в солидный банк заходит бомж на костылях, встает в очередь к банкомату. Подходит охрана. А при мне — паспорт и карточка на мое имя, я такой же клиент, как и все. Там, во дворе элитного дома, я ноги второй раз-то и отморозил. Уснул около подъезда. В ноябре температура нулевая, но для меня этого хватило. Наутро с трудом поднялся — из-за боли. Чтобы заглушить ее, снова выпил. Сел на скамейку и опять забылся. Проснулся уже в больнице — жильцы, оказывается, вызвали «скорую». Молодой врач, осмо-трев мою ногу, сказал: будем резать уже по бедро. Но коллега постарше предложил немного подождать. За что я ему очень благодарен — недели через полторы стало ясно, что колени можно сохранить.

В тот день Алексей как будто что-то осознал. Уже назавтра после ампутации его видели сидящим в коляске, ставили другим в пример.

— Врач сказал, что я быстро оклемался потому, что настрой у меня был правильный, — говорит он. — В соседней палате лежал мужик моего возраста. Ему только одну ногу отрезали, а он месяц с постели не вставал. Мы его нытиком звали, хотя его проблемы с моими не сравнить. Мне даже выписаться было некуда. Я упросил медсестру найти в интернете телефон «бомж-центра», позвонил туда и договорился о временном пристанище. Вообще-то, инвалидов-колясочников они не берут, условий нет, но я сказал, что добьюсь перевода в уфимский дом-интернат. Дело в том, что в больнице мне в руки попала газета, где была статья про «Альтернативу» (региональную общественную организацию инвалидов-колясочников — авт.). В общем, я позвонил ее председателю Татьяне Николаевне Селезневой, и ей удалось устроить меня сюда.

Но надолго ли? Алексей уверяет, что отсюда уже никуда не уйдет.

— Понимаете, здесь я дома. Вся моя сознательная жизнь прошла в этом районе, — отмечает он. — Меня часто навещает брат. На выходные вот забирал в сад, сегодня вечером тоже заедет.

Мужчина сейчас не пьет. Бросил сам. Но, как признается, иногда балуется пивком.

— Напиваться, как раньше, не хочется. Я ведь здесь с женщиной познакомился, — сообщает Алексей. — Зовут Юля. Она младше меня. В 26 лет у нее начались проблемы со здоровьем. Перенесла два инсульта, ходит на костылях. Планируем пожениться. Нам обещали выделить отдельную комнату. Я ведь собираюсь встать. На протезы. Просто пока рано — так мне сказали. Операция была в ноябре, культи еще не сформировались. Но я уже готовлюсь, занимаюсь на тренажерах.

…Недавно Алексей принял участие в чемпионате по спортивному туризму среди инвалидов. С восторгом рассказал, как провел три дня на природе в Нуримановском районе. Там он дал себе слово, что уже не вернется к прежней жизни…