Ходоки и колонки

Грустно осознавать, но наш изобильный на красоты край страдает от маловодья. Мы привыкли к тому, что у нас есть красивые озера, водохранилища и реки, но когда дело доходит до практики — воду найти непросто. Набрать в чайник, искупать деток, полить огород. Мы все в этом хорошо убедились по-настоящему жарким и важным для республики летом 2010 года. Люди, измученные жарой, с интересом вглядывались в «водные» строки в резюме нашего нового руководителя, в недавнем прошлом — министра экологии, федерального инспектора, руководителя агентства.

Если почитать перестроечную прессу начала 90-х, покажется, что большое и процветающее Старокалмашево Чекмагушевского района оказалось на грани небытия. Люди, писали московские газеты, готовы побросать дома и уехать, лишь бы не пить отравленную воду, не дышать отравленным воздухом. Половина села — двухэтажные «высотки» нефтяников, половина — добротные дома местных жителей. Большая и зажиточная деревня, полно техники, ферм, полей. Колхоз всегда «показывал результаты», гремел, как сейчас гремит хозяйство знаменитого соседа Вадима Соколова. Но работать нефтяником всегда считалось более престижным. Сельчане — скотники, механизаторы, свекловоды — все же тихонько завидовали мужикам с хорошей зарплатой, пайком, которых утром забирают, а вечером чистеньких привозят на вахтовой «шишиге», хотя и не подавали виду.

Устроиться на объекты трубопроводного транспорта и нефтедобычи простому деревенскому мужику тогда было непросто, а сейчас — просто невозможно. Даже с блатом. Через дорогу от села — нефтепарк местного НГДУ (этот такие огромные бочки, величиной с дом, покрашенные «серебрянкой» с надписью «ОГНЕОПАСНО») и НПС — нефтеперекачивающая станция. Что еще там за забором — не все калмашевцы точно знают и до сих пор.

Нефть здесь и добывают, и собирают, и перекачивают. Догадаться о том, что в Калмашево царят углеводороды, мог и слепой, поскольку серводородная вонь накрывала всех проезжающих по трассе Кушнаренково — Бакалы километра за три до села.

Здесь же, неподалеку, проложили газопровод «Дружба», благодаря которому все выучили названия трех городков: Уренгой, Помары, Ужгород. В общем, весь «оздоровительный букет». Слово «экология» тогда было не на слуху, никто и не слышал про очистные сооружения, а за околицей вечно смердил факел с попутным газом.

У появления «газетных уток» в перестроечной экопрессе все-таки была реальная подоплека. В один момент вода в деревне начала издавать такой резкий химический запах, что и без особых исследований было ясно — она совершенно непригодна для употребления.

Дело в том, что действующая около Старокалмашево нефтяная термохимическая установка (ТХУ) окончательно загрязнила прилегающие земли, приведя в негодность и грунтовые воды. В придачу к запаху сероводорода в воздухе горькой стала и без того жесткая вода.

Однако система продолжала работать, очистные мероприятия проводить никто не собирался. И жителям села ничего не оставалось, как самим решать свою судьбу. Собрали деревенский сход, поговорили о наболевшем.

Оказывается, в районе возросло количество онкологических заболеваний, что увязали с потреблением некачественной воды. Люди сами рыли скважины, вода появлялась метрах на шестнадцати и быстро «прогоркала». Пробу из местного родника периодически прилетали брать аж на вертолете, который в другое время патрулировал здешние переплетения труб и бочек на предмет утечек и порывов.

Делегировали четырех активистов в ходоки. В инициативную группу вошли уважаемые люди: председатель сельсовета, начальник узла связи и два учителя — Айсылу Багаутдинова и Айсылу Салимгареева.

— Уж к ним-то в Уфе прислушаются, — верили старокалмашевцы.

Вот как вспоминает ту поездку учительница истории Айсылу Багаутдинова:

— Осенью 92-го года мы встретились в Уфе в Верховном совете с народным депутатом, председателем комиссии по экологии и рациональному использованию природных ресурсов Рустэмом Хамитовым. Состоялось заседание комиссии, на которое были вызваны представители нефтяных компаний, вел его Рустэм Закиевич, — рассказывает Багаутдинова.

— Он внимательно нас выслушал и с пониманием отнесся к нашим проблемам. Тогда были приняты спасительные для деревни решения: убрать подальше ТХУ, пробурить скважину и провести водопровод. Быстро были розданы нужные команды, нефтяники оперативно взялись за дело и обеспечили нас водой аж на 20 лет вперед.

Конечно, попытки организовать централизованное водоснабжение в деревне периодически предпринимались и прежде. Трубы начали прокладывать еще в 70-е годы. Но дело до конца довели только после вмешательства из Уфы.

Работы начались безотлагательно. Нефтяную установку перенесли, а в четырех километрах от деревни, у горы, пробурили скважины. А самое главное — к 1993 году на улицы Старого Калмаша провели воду, установили колонки. Люди знали, кто их выручил, и следили за карьерными передвижениями депутата Хамитова, узнали, что он работает в Москве как раз по «калмашевскому профилю» — главным по воде. И в жаркое засушливое лето 2010 года обрадовались, когда из столицы вернулся старый «знакомый».

Сегодня вода в Старокалмашево вроде есть, но тем же летом 2010 года многие колонки пересохли, продолжают сбоить и сейчас. Но, как утверждает глава поселения Альберт Макулов, качество воды отвечает всем нормам. Водопроводная вода из тех самых нагорных скважин гораздо вкуснее, нежели из дворовых колодцев — кто знает, сколько потребуется природе времени, чтобы окончательно очиститься от многолетнего отравления. Только рукотворный водопровод время, к сожалению, не щадит.

Изношенные ржавые трубы все чаще напоминают о себе, требуя замены.

Даже незначительные поломки, вызванные, например, непогодой, надолго оставляют без воды целые улицы.

Такая экстренная ситуация возникла и зимой 2010 года, когда из-за сильных морозов произошел обрыв на линии и вода в некоторые колонки дошла только к концу июля.

По словам Макулова, сельский водопровод в ближайшие годы ожидает капитальный ремонт. Старокалмашево включено в республиканскую целевую программу «Чистая вода». В 2013 году предполагается начало изыскательских работ. Основные мероприятия по обновлению водопровода запланированы на 2014 год. Но до четырнадцатого года еще надо дожить, кряхтят калмашевские бабули и спрашивают у журналиста: «Как бы побыстрее колонки в порядок привести?»