Две линии фронта Ирины Байзигитовой

Раньше при виде крови она падала в обморок. Но когда муж и сын встали на защиту Родины, и ей пришлось учиться держать себя в руках. В луганском госпитале, куда она отправилась по проекту «Первая юрта», на ее попечении были тяжелораненые солдаты. Девчата-волонтеры их подбадривали, помогали кормить, перевязывать, а плакали потом, после смены, когда никто не видит.

Ирина Байзигитова по образованию экономист, работала в органах соцзащиты. Сейчас тоже в «защите», но уже другого уровня: с самого начала она принимает активное участие в деятельности штаба имени М. Шаймуратова в Учалинском районе по снаряжению гуманитарных конвоев. Состоит в группе волонтеров «Вместе мы — сила».

Четыре года назад ее муж направился «за ленточку» добровольцем. Взял себе позывной «Чили» — из-за пристрастия к острым приправам. И надо полагать, не только. В свое время находился в горячей точке в Абхазии, потом дослужился до звания старшего лейтенанта полиции и командира взвода. Ныне воюет в составе башкирского батальона «Салават Юлаев», имеет четыре боевые награды, в том числе ордена.

А сына примерно тогда же призвали на срочную службу. Попал в часть под Курском, так что и ему по стечению обстоятельств довелось участвовать в освобождении российской земли. Юноша показал себя хорошим воином, помимо удостоверения ветерана боевых действий заслужил и медаль. Там же, на границе Белгородской области, они и встретились, отец с сыном. На сегодняшний день молодой человек учится в Казанском нефтяном университете.

Ирина тогда не выдержала, поехала навестить своих мужчин. И собственными глазами увидела, как обстоят дела в ближнем тылу и насколько востребована там любая помощь. Так что решение записаться в «Первую юрту» было и осмысленным, и выстраданным.

— Из Учалов нас было трое: кроме меня еще Алсу Хасанова, Аида Хамитова и руководитель Зухра Исмагилова — тоже землячка, — рассказывает Ирина. — Республика выделяет транспорт и обеспечивает жильем на месте. Из Уфы до Луганска добрались за сутки. Везде блокпосты, проверки документов. Нас определили в хирургическое отделение. Помогали перевязывать раненых, возили на колясках, заполняли документы. В нашем госпитале оказывается неотложная медицинская помощь тяжелораненым. Только потом их переправляют на долечивание в Ростов-на-Дону. Днем еще держались, а вот после работы, наедине с подружками, можно было вдоволь выплакаться… Настолько тяжело все это видеть! Совсем ведь мальчишки попадаются, им бы еще мамины пирожки уплетать да на девочек заглядываться, а они уже навидались такого… Иные приходят в себя после анестезии и осознают, что им уже больше никогда не стать прежними, придется учиться жить без руки, без ноги… Вот и приходилось нам быть психотерапевтами, утешать, подбадривать. Но ребята, как правило, не впадают в уныние. Они, такие юные, уже знают, что в жизни по-настоящему ценно: радуются весточкам родных, вкусной еде, воде, которой можно напиться, когда захочется, а не когда подвезут. А еще обстановке, когда не жужжат дроны, не разрываются снаряды, когда можно расслабиться и насладиться мирной тишиной.

Ирина рассказывает, и голос не всегда ее слушается — дрожит. Особо запомнился молодой боец из Якутии. Круглый сирота, родителей не видел, но знает, что отец — башкир. В госпитале с третьим ранением. Отпуск планирует провести в столице, просто прогуляться по московским улицам, на людей посмотреть и полюбоваться городом, про который слышит с самого детства. Ведь он по зову души путешественник, до СВО пешком обошел чуть ли не всю нашу необозримую страну.

Ирина пригласила парня заглянуть и в Учалы, обменялись телефонами.

В госпитале встречаются и иностранцы — африканцы, иной раз и французы с итальянцами. Один парижанин приехал было в Россию погостить, увидел по телевидению зверства нацистов, и горячая галльская душа не выдержала: подписал контракт с МО РФ. Выходит, и в странах Запада попадаются настоящие мужчины, которым невмочь спокойно жить, когда где-то убивают женщин и детей… Все раненые иностранцы охотно изучают русский язык, в будущем мечтают получить российское гражданство. Что ж, заслужили, говорит Ирина: они кровью заплатили за право называть Россию своей второй родиной. И понять их ей гораздо легче, чем иных соотечественников.

— Не у всех есть возможность защищать Родину на поле боя, — говорит она. — Но поучаствовать в плетении маскировочных сетей, в отливке свечей может каждый, да хотя бы закинуть 100 рублей в волонтерскую группу! Гарантирую, все до копейки будет пущено в дело. Как минимум до конца СВО стоило бы всем нам перестать всецело жить своими мелочными хлопотами и проблемками, а то и кичиться богатством и личными «успехами». Там, «за ленточкой», идет война, наши сыновья, мужья, соседи, родственники в тяжелейших условиях отстаивают наше общее будущее! И долг каждого из нас — хоть как-то помочь нашим солдатам. Когда призналась мужу, что направила свои анкетные данные для отбора участников проекта «Первая юрта», он отреагировал сдержанно — скажем так, без восторга. Но когда потом увидел нас по Первому каналу, сказал, что гордится мною. Тогда к нам в луганский госпиталь приезжали тележурналисты, готовили сюжет к 8 Марта. А для меня мнение моих мужчин очень важно! — подытожила разговор собеседница.

Не только муж и сын, все мы гордимся тем, что у нас есть такие женщины, как Ирина. Всего тебе самого-самого хорошего, а главное — чтобы довелось накрыть праздничный стол по случаю победы для своих мужчин!