Найти солдата

В Башкирии есть люди, которые добровольно взвалили на себя крайне сложное, щепетильное и небезопасное дело: они помогают искать бойцов, исчезнувших в пекле специальной военной операции. Волонтеры есть волонтеры: никаких официальных полномочий они не имеют, но знают, за какие ниточки потянуть, в каком направлении действовать, чтобы получить хоть крупинку информации, которая для близких пропавшего солдата дороже золота.

АНО «Бильгиляр» — одна из немногих на сегодняшний день организаций, занимающихся розыском планомерно, системно и масштабно. За первый же месяц о ней узнало полстраны: в надежде на чудо к этим ребятам обращаются не только жители нашей республики, но и соседнего Татарстана, Челябинской, Оренбургской областей, Пермского края, Алтая, Подмосковья. И чудеса иногда случаются.

— Наша основная работа — содействие в поисках пропавших и погибших военнослужащих из Башкортостана. Когда мать или родные бойца месяцами ждут вестей от дорогого человека, а их все нет и нет — это невыносимо. Нет ничего тяжелее, чем неизвестность. Мы не смогли стоять в стороне, потому что у многих из нас тоже пропали братья, отцы, другие родственники, — рассказывает основатель и руководитель организации «Нуриман» (такой у него позывной).

Признаться, когда я готовилась к встрече, ожидала увидеть мужчину в возрасте, много чего повидавшего, с печалью в мудром взоре. А «Нуриману» оказалось всего 20 лет. Он не военный и даже не служил в армии, но уже больше года регулярно бывает «за ленточкой». Наверное, потому в глазах у него и в помине нет юношеской беззаботности. Это человек, который помогает семьям узнать правду о судьбе своих родных, нередко горькую.

Название «Бильгиляр» с башкирского можно перевести по-разному, но сам «Нуриман» переводит его как «Известные». В зоне СВО у него сейчас воюют отец, три дяди и двоюродный брат, так что о переживаниях близких он знает не понаслышке.

— В нашем роду на Великую Отечественную ушли 57 человек. Вернулись только четверо. Прадед со стороны бабушки пропал без вести в Эстонии, и лишь в 2024 году, через архив ЦАМО, мы узнали, что он погиб 14 августа 1944 года в бою за хутор Пусëпа, — говорит «Нуриман». — Эти поиски лишний раз убедили меня: без вести пропавшие не должны оставаться таковыми, рано или поздно в семье должны узнать, что с ними произошло.

Организация держится на четырех командирах, которые ведут переговоры с официальными органами и фондами, 11 опытных волонтерах, работающих с документами с самого начала СВО, и 25 помощниках, которые собирают и отправляют грузы на фронт. Их имен, как и свое собственное, «Нуриман» не раскрывает. В таком деле анонимность и аккуратность на первом месте — один прокол, малейшая утечка информации, любой необдуманный шаг могут иметь печальные последствия.

Организация действует, не привлекая к себе лишнего внимания: у нее есть закрытый телеграм-канал, где родственники обмениваются информацией. Каждое дело — тайна, каждая находка — огромная ответственность.

— Нам не нужна слава, — говорит «Нуриман». — Нам нужно, чтобы как можно больше семей получили ответ на свои обращения. Чтобы герои, даже погибшие, вернулись домой.

До создания АНО он участ­вовал в башкирском движении «Туган», нацеленном на объединение и поддержку земляков. В 2023 году их было почти 200 человек, но из-за споров и разногласий движение пришлось закрыть. После этого «Нуриман» три месяца ездил на фронт один. Много раз возил гуманитарную помощь. Дважды был контужен: первый раз под Бахмутом летом 2023-го, второй — в Херсонской области осенью 2024-го. Оброс множеством связей и знакомств. Сейчас у него за плечами в общей сложности около полусотни таких поездок.

— В октябре мы везли гуманитарку в желтую зону, — вспоминает он один из случаев. — Нас предупредили по рации: «Прячьтесь!» Вокруг — разворошенные посадки и воронки. Только успели спрыгнуть в яму, как совсем рядом разорвался снаряд. Контузило, но мы быстро очнулись и рванули дальше. Сзади начался такой обстрел, что казалось — сейчас накроет. Но пронесло.

Работа у волонтеров сложная: часто у родственников нет точных данных о солдате — ни особых примет, ни деталей последнего боя. Команде «Нуримана» приходится по крупицам собирать любые сведения о солдате. Здесь-то им и помогают отлаженные каналы связи и выходы, в том числе на главный морг страны.

— Мы не подменяем министерство обороны, но по мере возможностей помогаем родственникам пропавших и самим военным, — поясняет собеседник. — К сожалению, даже сейчас порой нельзя точно установить статус потерявшегося бойца.

Многие из тех, кого мы ищем, уже погибли. Но близкие хотят найти хотя бы останки, чтобы похоронить. Как им откажешь?

Крайне сложно искать военнопленных. Единственный способ — мониторить информационные ресурсы противника в надежде, что мелькнут какие-то зацепки. А что касается чудес, за последний месяц «Бильгиляр» нашел в плену семерых военнослужащих из Башкортостана, которых уже считали погибшими. Представьте, каково это — спустя месяцы отчаяния и полной неизвестности узнать, что твой сын или муж жив!

Напрямую с военнопленными «Бильгиляр» не работает, это дело минобороны. Волонтеры лишь помогают выйти на нужных людей, консультируют, направляют. «Ветеранами боевых действий нас не признают, но мы все равно будем продолжать работать», — замечает «Нуриман».

Он предупреждает: простая фотография с надписью «в плену» — еще не доказательство. Чтобы подтвердить статус военнопленного, нужно четкое лицо, голос, подтверждение личности. Все остальное — частая дезинформация. Даже Красный Крест не имеет права признавать людей пленными — это прерогатива исключительно мин- обороны России.

— Когда СВО закончится, тысячи детей останутся без отцов. Именно их мы и постараемся в первую очередь привлечь к нашей организации, — говорит «Нуриман». — Наша цель — патриотическое воспитание, но не на словах, не через лекции и увещевания. Это начальная военная подготовка, первая медпомощь, полевые учения. Пусть эти навыки никогда не пригодятся подрастающему поколению, но быть готовым в любой момент встать на защиту своей страны необходимо.

Помимо того, делится планами собеседник, «Бильгиляр» займется реставрацией воинских захоронений, сохранением памяти и, главное, — объединением башкир и татар в одну общину.

— Без разделения по статусу, религии или национальности. Главное — взаимопомощь, традиции, язык. И только в рамках законов РФ, — подчеркивает он.

«Нуриман» вырос в небогатой семье без отца, его воспитывали мама, дед и бабушка.

— Именно мама вырастила меня патриотом, всегда поддерживала мои проекты. Но и она не знала, что с самого начала СВО я был там. Узнала только в прошлом году, — признается он.

«Нуриман» продолжает ездить «за ленточку», искать пропавших и верить, что даже в самой непроглядной тьме неизвестности рано или поздно забрезжит свет.

Прямая речь

Виталий БРЫКИН, руководитель исполкома Народного фронта в Республике Башкортостан:

— Специальная военная операция стала лакмусовой бумажкой, которая проявила истинную суть каждого человека. Люди, которые в мирное время громко рассказывали о том, как они любят Родину, просто устранились, делая вид, что ничего не происходит.

А другие, наоборот, делают все возможное, чтобы приблизить победу, каждый на своем месте, в меру сил, но честно и от души. «Нуриман» как раз из этой категории. Народный фронт давно работает с ним в одной связке. То, с чем «Нуриману» приходится сталкиваться в процессе поиска погибших и пропавших бойцов, не каждый выдержит, это тяжело и физически, и морально. Но в этом совсем еще молодом человеке ощущается такой стержень, такая крепость духа, такое огромное стремление помогать людям, что это не может не вызывать искреннее уважение и гордость, что у нас есть такие люди.